Будущее русской нации

СУЩЕСТВУЕТ ЛИ РУССКАЯ НАЦИЯ?

В этом я совсем не уверен. Лозунг «Россия для русских» означает сегодня — вперед в Московское княжество времен Ивана III, ибо русского националиста решительно не устроит Московское царство уже к концу правления Ивана Грозного. Именно тогда в состав наследственных владений Рюриковичей вошли Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, а с ними В этом я совсем не уверен. Лозунг «Россия для русских» означает сегодня — вперед в Московское княжество времен Ивана III, ибо русского националиста решительно не устроит Московское царство уже к концу правления Ивана Грозного. Именно тогда в состав наследственных владений Рюриковичей вошли Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, а с ними татары, башкиры, чуваши, мордва, удмурты, марийцы. Кстати, одних сибирских народов, которые постепенно в течение XVI-XVII веков подпали под власть России, сегодня насчитывается 37. Иными словами, к концу правления Ивана Грозного Московия окончательно перестала быть государством по преимуществу великорусской народности. Это страна и коряков, и алюторцев, и кереков, и, прости Господи, нганасанов. Если «Россия для русских», то куда их-то девать со всеми шаманами, моржовыми клыками и матерью Тюленихой, а заодно с нефтью, газом и алмазами? Cкажите мне, православные, как нам поступить с якутским божеством верхнего мира, Юрюнг Айыы Тойоном? Сжечь идолище поганое?
Русский народ — это не кровь и не вера. Вся история нашего государства — история не биологической или конфессиональной, а политической общности, которую нельзя назвать даже чисто славянской. Среди народов, которые выступили учредителями Древнерусского государства, «Повесть временных лет» называет два восточно-славянских племени — словен и кривичей и два финно-угорских — чудь и весь. Именно они в 862 году призвали третью силу — скандинавов, или варягов, которых летопись именует «русью», «как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, — вот так и эти… И от тех варягов прозвалась Русская земля».
Таким образом, «русь» — скандинавское племя Рюрика. Чуть позже летописец распространяет это понятие на всех, кто пришел с Олегом, родственником Рюрика, в Киев в 882 году: «И сел Олег, княжа, в Киеве, и сказал Олег: «Да будет это мать городам русским»», то есть на тот момент городам варяжским. «И были у него варяги, — продолжает летописец, — и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью». В сущности русское государство первых трех столетий своего существования — это города, расположенные по торговому пути из варяг в греки, которые контролировала «русь» — род Рюриковичей и его дружина.
В перечне из 50 послов и гостей (купцов), упомянутых в договоре Игоря с греками (945 г.), славянских имен не более двух: «Мы — от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря; Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Каницар от Предславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба; Прастен Тудоров; Либиар Фастов; Грим Сфирьков; Прастен Акун, племянник Игорев; Кары Тудков; Каршев Тудоров; Егри Евлисков» и так далее.
Вот они — первые русские имена, господа русские националисты.
Киевская Русь зачахла в тот момент, когда более не могла защищать торговый путь из варяг в греки от степных кочевников, сначала половцев, а затем татар. Со второй половины XII века — в XIII веке эту страницу нашей истории можно считать перевернутой. В 1246 году, через 6 лет после татарского разгрома Киева, папский миссионер Плано-Карпини видит в Киевской и Переяславской земле лишь бесчисленное множество костей и черепов, а в Киеве застает едва ли более 200 домов. К этому времени русское население уже в течение почти столетия бежит на запад, где в тесном соседстве с Литвой и Польшей формируются будущие украинцы и белорусы, и на северо-восток — в леса по берегам Оки и Верхней Волги. Там позднее сложится великорусская народность путем смешения славян-беженцев с автохтонным финским населением — чудью. Отсюда наше «чудо», «чудак», «чудить», «чудно», «причуда», «чудовище» — нечто разительно не похожее на воображаемую норму. Само слово Москва хранит память о наших неславянских предках. Окончание -va значит по-фински «вода». Ока — это финское joki, то есть «река». Есть версия финского происхождения и гидронима «Волга». Даже московское аканье, которое впервые фиксируется в духовной Ивана Калиты 1328 года, по мнению Владимира Даля, образовалось при обрусении чудских племен. Киевская Русь окала. Но главную роль в формировании ландшафта Евразии на столетия вперед сыграла вовсе не чудь. Просто запомним, что будущее Московское государство только с большой натяжкой можно именовать славянским, впрочем, как и его предшественницу — Киевскую Русь, соединившую славян, финно-угров и скандинавов.
Мы редко задумываемся над тем, что, переместившись на Запад и Северо-Восток, Русь подошла к одной из основных точек невозврата в своей истории.
ДАЛЬШЕ — http://www.snob.ru/selected/entry/63417

Александр Бенуа. В Немецкой слободе. Отъезд царя Петра I из дома Лефорта, 1909 К началу XX века титул российского императора звучал так: «Божиею поспешествующею милостию, Мы, Николай Вторый, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсониса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны Повелитель; и Государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских Князей и иных Наследный Государь и Обладатель; Государь Туркестанский; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голстинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая». Перед нами причудливое наложение горизонтов удельного князька, скрупулезно перечисляющего все свои отчины и дедины, и новоевропейского колонизатора-империалиста. Тем не менее смысл этого титула в том, что Подольск и Туркестан, Псков и Шлезвиг-Гольштейн, Финляндия и Нижний Новгород, Кабарда и Дитмаршен объединены не узами национального родства или какой-то одной конфессией, а властью императора и самодержца Всероссийского. Слово «Всероссийский» означает примерно то же, что значило «русь» из «Повести временных лет». Это не столько понятие этническое — этническим государев титул был еще при Алексее Михайловиче — «царь всея Великая, Малая и Белая Руси», то есть всех частей русского народа, — теперь это понятие cкорее политическое. «Государство» в русском языке происходит от слова «государь», а «власть», как помним, — от «волость», собственность. Так что Николай II вполне закономерно назвал себя в переписном листе «хозяином земли Русской». Он был господином своей волости, разросшейся до одной шестой суши. Тем не менее империя уже вступила на тот гибельный путь, который вскоре приведет ее к катастрофе. Перечисляя причины русской революции, мы говорим обычно о косности элит, нерешенном крестьянском вопросе, контрастах богатства и бедности и прочих важных, но отнюдь не главных вещах. Коммунисты изображали крах романовской России результатом «освободительной борьбы», на деле диссидентского движения. Оно несомненно ставило проблемы русской жизни ребром, заостряло их в сознании образованного общества, а дойдя до отчаяния, стреляло и взрывало чиновников, но было бесконечно далеко от народа. Достаточно сказать, что на историческом II съезде РСДРП в 1903 году — где, собственно, возникло слово «большевики» — присутствовало всего 57 человек. И эти полсотни радикалов, мыкавшихся в эмиграции, собирались перевернуть жизнь 150-миллионного народа. Партия Лимонова обладает сегодня, пожалуй, большим общественным весом. Тот же Ленин еще в 1916 году признавался, что он и другие товарищи, старые большевики, едва ли увидят революцию в России. Мы, конечно, не знаем, как бы развивалась наша история, не впутайся Россия в Первую мировую войну. Возможно, весь мир следил бы сейчас за рождением не принца Георга Александра Луи, а какого-нибудь цесаревича и великого князя Алексея Николаевича, которому в году, например, 2024-м предстояло бы короноваться в Успенском соборе Кремля под именем Алексея III. Но вступление в Первую мировую войну стало очередной точкой невозврата в нашей истории. Могла ли Россия избежать войны? Многие считают, что да. Дескать, будь Столыпин жив, он бы не допустил катастрофы. Я в этом сомневаюсь. Будь Столыпин жив, к 1914 году он, скорее всего, был бы давно в отставке, сидел в Государственном совете или писал мемуары на «досадной кушетке» в своей Подмосковной или в Колноберже Ковенской губернии, где вырос. Ни Столыпин, никто другой не смогли бы остановить Первой мировой войны. Пожалуй, в России 1914 года жил только один человек, которому это было под силу — Николай Александрович Романов. Вглядимся в последние 96 часов старой России. 16 июля 1914 года Николай пишет в своем дневнике: «Днем поиграл в теннис, погода была чудная. Но день был необычайно беспокойный. Меня беспрестанно вызывали к телефону… Кроме того, находился в срочной телеграфной переписке с Вильгельмом». Кузен Вилли, император Германии Вильгельм II, за три дня до начала войны еще надеется образумить Никки, остановить надвигающуюся катастрофу. 17 июля 1914 года: «Утром было поспокойнее в смысле занятий… Выкупался с наслаждением в море». 18 июля 1914 года: «После завтрака принял германского посла». Еще одна попытка договориться. 19 июля 1914 года: «Германия объявила нам войну». Ночью около двух часов с четвертью Николая, уже входившего в свою спальню, нагнал камердинер Тетерятников с последней телеграммой от кузена Вилли: «Только ясный и однозначный ответ твоего правительства может предотвратить бесконечные страдания», — писал кайзер. Но Николай пошел спать, оставив на телеграмме пометку: «Получена после объявления войны». В эти последние часы мира царь удивительно спокоен: купается, играет в теннис, общается с дочерьми, читает, только с некоторой досадой упоминает о царящей вокруг суматохе. Николай давно все решил. Точнее, за него решила история. И он биллиардным шаром катился в уготованную ему лузу. Это началось менее столетия до описанных событий. В истории часто так бывает. В потоке повседневной жизни современники редко способны разглядеть события, которым действительно суждено изменить будущее. Особенно когда речь идет не о каком-то конкретном факте, то есть случившемся в реальности, а о настроении умов, идеях и мечтаниях, которые только побуждают к действиям, не обязательно здесь и сейчас. Они создают общественную атмосферу. В ней воспитываются, обзаводятся принципами и ценностями те, кто будут делать историю завтра. И все же пусть у этих идей и мечтаний, еще смутных, не проработанных, но потенциально разрушительных для империи, будет дата — 18 декабря 1833 года. До роковой войны оставался 81 год, фактически жизнь одного человека. Вот срок, который превратил эфирную субстанцию мысли в материальную силу, обрушившую грандиозную четырехсотлетнюю империю. www.snob.ru #русские #россия

ПЛЮС ПОЛМИЛЛИОНА МИГРАНТОВ В ГОД

Ежемесячные демографические отчеты Росстата — как сводки потерь. За первые 5 месяцев текущего года умерло на 180,4 тысяч человек больше, чем родилось. За полугодие — на 198,8 тысяч. И вот смотрю самые свежие, только что появившиеся на сайте Росстата данные: с января по июль включительно нас стало меньше уже на 209,7 тысяч!

Что же дальше будет? По данным из доклада «Демография-2024», подготовленного Общественной палатой РФ, к 2024 году при нынешнем уровне рождаемости (1,56 ребенка на женщину) мы будем терять уже до 600 тысяч человек в год. Это население не самого маленького областного центра. Представьте: год прошел — и нет у нас Томска (576 тыс). Еще год — и остались без Хабаровская (617 тыс). Следующий — и вычеркиваем Оренбург со всеми его 564 тыс. жителями.

По прогнозам Росстата, к 2036 году взамен умерших и не родившихся россиян к нам ежегодно будут приезжать почти полмиллиона мигрантов. Так что, спасибо гастарбайтерам, экономика, пожалуй, не рухнет. Но если такими темпами и дальше пойдет, то что это будет за страна, в которой суждено жить нашим потомкам? Ведь основная масса убывающего населения — это русские.

— В пятерке вымирающих регионов — Нижегородская, Ростовская, Воронежская, Тульская и Саратовская области, заповедные русские земли, — сказал КП писатель Сергей Шаргунов.

Но есть и регионы, где рождаемость превышает смертность.

— Это Якутия, Тыва, Чеченская республика, Ингушетия, еще несколько республик Северного Кавказа, — пояснил КП ведущий научный сотрудник лаборатории демографии и человеческого капитала РАНХиГС Андрей Коротаев.

Получается, что взамен убывающих русских страна пополнится мигрантами, преимущественно из Средней Азии, и российскими гражданами из национальных республик. Уже сейчас интернет полон тревожных подсчетов: если по данным переписи 2010 года русские составляли 80,9% населения России, то в результате грядущих демографических метаморфоз через несколько десятилетий титульная нация перестанет составлять большинство. И что тогда? Россия станет мусульманской республикой? А как же Пушкин, как же наш «великий и могучий», а «сорок сороков» московских храмов — что со всем этим будет?

«И ВОТ ОНИ ИДУТ С КОВРИКАМИ ПОД МЫШКОЙ — КРЕПКИЕ, БОРОДАТЫЕ»

— Я как-то ехала в машине мимо мечети после окончания службы, — вспоминает в беседе с КП вице-президент фонда «Миграция XXI век» Наталья Власова. — И вот они идут, не знаю сколько там тысяч было, с ковриками под мышкой — крепкие, здоровые, бородатые, мне даже тревожно стало…

В этих словах звучат опасения многих россиян. Может, как-то нам самим обойтись: мы отдельно, они отдельно — вон в Европе что творится, вдруг и у нас так же будет?

— Нет, без мигрантов нам никак, — твердо сказал КП директор Института демографии Высшей школы экономики Анатолий Вишневский. — Привлечение соотечественников из-за рубежа не имеет перспективы, потому что нет такого большого числа соотечественников. Своего населения нам не хватает. Для такой огромной территории, как Россия, у нас очень низкая численность. Не хватает рабочих рук, большая часть территории не обжита, она используется как кладовая для полезных ископаемых — это неправильно. К тому же население не только сокращается, но еще и съезжаются в европейскую часть, покидая Сибирь и Дальний Восток. Есть над чем задуматься, учитывая стратегические интересы России. Если отказаться от мигрантов, то эти процессы будут идти еще быстрее.

Несколько лет назад в ежегодном демографическом докладе «Население России» Вишневский с коллегами дал ошеломляющий прогноз. Для того, чтобы обеспечить численность населения России на минимально приемлемом уровне в 144 млн человек, уже в 2075 году доля мигрантов и их потомков в России должна превысить 50%. И дальше с каждым годом увеличиваться.

Сам ученый, похоже, уже и не рад, что обнародовал такие результаты.

— Ничего в этом страшного, — успокаивает он. — В этих выкладках дети мигрантов — это же и дети от смешанных браков с русскими. И даже если взять детей из чисто мигрантских семей — они вырастут в России, ассимилируются в русскую культуру, поэтому очень высока вероятность того, что и они будут считать себя русскими. Вспомните СССР — там русских тоже было меньше половины (137 млн из 293 млн). И все равно русская культура, язык, менталитет были доминирующими и цементирующими.

НОВЫЕ РУССКИЕ — БЫВШИЕ КИРГИЗСКИЕ?

А вот с этого места поподробнее. Получается, что мы стоим на пороге формирования нового русского этноса. Впору вспомнить старую присказку: «Поскреби русского — увидишь татарина». И в нынешнем столетии восточная, азиатская составляющая русской крови может получить дополнительный импульс. Тогда уже, спустя, например, полвека, новые русские — бывшие киргизские или узбекские смогут на полном основании цитировать поэта — «Да, азиаты мы!»

— Русская культура очень ассимиляционна, — говорит председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов. — Много людей, которые выглядят не очень по-архангельски, но не хуже нас с вами владеют русским языком, живут русской культурой и считают себя русскими.

Представители многих населяющих Россию народов идентифицируют себя как русских. Это косвенно подтверждается резким сокращением численности таких национальностей, как коми, чуваши, мордва, украинцы, белорусы… Действительно, обосновался, например, украинец после войны в Сибири. Или молдаванин еще в советские времена зацепился за Москву по лимиту. Их внуки и правнуки уже давно считают себя русскими. Так же через полвека может быть и с детьми нынешних гастарбайтеров.

Действительно, темнокожий парижанин назовет себя французом и никто этому не удивится. Вот и мы идем к этому. Непривычно, но логично. Но есть вещи поважнее разреза глаз и цвета кожи.

— Сегодня в мире запущено соревнование миллиардных цивилизаций, — продолжает Крупнов. — Англо-саксы — 600 млн чел, объединенная Европа — 500 млн, столько же Иберо-Америка (так обобщенно называют испано- и португалоязычные страны Европы и Америки), Африка стремительно увеличивается и скоро там будет 2-3 миллиардные цивилизации. А еще Индия, Китай… Если никто не будет замещать убывающее население России, то к концу столетия нас будет всего 70 млн человек на одной седьмой части суши. Это исчезающе малая величина — нас просто съедят. Поэтому надо ставить вопрос о русском миллиарде. Ну пусть хотя бы 500-600 млн к концу столетия.

Но даже близких цифр нет в самых оптимистических прогнозах.

НИКТО НАС НЕ ВЫТЕСНЯЕТ. МЫ САМИ УХОДИМ

У меня под окнами футбольная коробка. Когда-то там с полудня до полуночи гоняла мяч соседская детвора. Потом ребята выросли и выбирались «попинать круглого» только по выходным. А потом и эти воскресные баталии сошли на нет — видно, повзрослели, переключились на семейные дела, а их детишки предпочитают компьютерный футбольчик реальному. Несколько лет площадка пустовала — и вдруг снова ожила. После окончания работы там сейчас каждый божий день самозабвенно рубятся узбекские, таджикские и киргизские дворники. Щитки, гетры, форма — все серьезно: хоть сейчас на Кубок Азии выпускай.

Забегают туда и официанты из соседнего кафе с восточным названием. Азиатским предпринимателям здание в центре Москвы досталось недавно — до этого оно много лет переходило от одних московских и подмосковных коммерсантов к другим: была там то русская кухня, то кофе с круассанами на европейский манер, то еще что-то… Объединяло все эти проекты одно: сидеть скучно, есть невозможно. В отличие от нынешних азиатских кушаний: вкусно, недорого, с приятной глазу экзотикой. Недаром у пустовавшего когда-то здания теперь в любое время полно машин: в основном, таксисты заезжают перекусить и обменяться новостями с земляками, но есть и «Мерседесы» с «Кадиллаками», что свидетельствует о растущем благосостоянии гастарбайтеров.

Несколько лет площадка пустовала — и вдруг снова ожила. После окончания работы там сейчас каждый божий день самозабвенно рубятся узбекские, таджикские и киргизские дворники.Фото: Владимир ПЕРЕКРЕСТ

В этом кафе, куда и я порой захожу отведать ташкентский плов с кумысом или зеленым чаем, встречаю иногда Толю и Мишу — знакомых парикмахеров, они работают через дорогу. Вообще-то, они Тахир и Маджид, но когда в их заведение потянулись не только земляки, но и такие, как я, парни сменили бейджики. Стрижка у них стоит 150 рублей, но платить меньше 200 рука не поднимается. Отчего бы и не дать сверху, если классно работают: быстро, качественно, с улыбкой. Неудивительно, что один из двух находившихся рядом салонов, где за 500 рублей (это минимум) клиентам не меньше часа пудрили голову наши полусонные тетушки, просто разорился, не выдержав конкуренции с Тахиром и его коллегами. Ту же самую работу эти подтянутые, аккуратно подстриженные и предельно доброжелательные ребята делают в 3 раза дешевле, в 4 раз быстрее и уж точно ничуть не хуже.

Это история не про то, как понаехали и вытесняют. А про то, что мы сами отступаем и сдаем позиции. Отдаем бездумно, по лени или просто оттого, что заелись, не дорожим тем, что имеем. Как той футбольной коробкой. И тогда туда приходят другие, менее пресыщенные. И не только на коробку — на всю седьмую часть суши.

По прогнозам Росстата, к 2036 году взамен умерших и не родившихся россиян к нам ежегодно будут приезжать почти полмиллиона мигрантов.Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

КОМПЕТЕНТНО

Найти полмиллиона мигрантов в год — это маловероятно

— То, что русские перестанут быть большинством — такой сценарий существует, но он маловероятен, — считает Александр Коротаев. — Прирост населения в республиках РФ, где рождаемость превышает смертность, не повлияет на общее соотношение, слишком мала там численность населения. К тому же там тоже детей в семьях становится все меньше. Нет уверенности и в том, что наберется полмиллиона мигрантов, которых ожидает Росстат. Людской резерв республик Средней Азии уже исчерпан. В 90-е там была своя демографическая яма и сейчас трудоспособного населения там гораздо меньше, чем в 2000-е годы.

Приезжим надо объяснить, как у нас принято себя вести

— Взаимодействие разных культур, менталитетов, религий неизбежно высекает искру, — уверен Анатолий Вишневский. — Для того, чтобы это происходило менее болезненно, должна существовать программа интеграции приезжающих. Это у нас главная проблема в работе с мигрантами. В Канаде, например, есть волонтерские организации, которые объясняют приехавшему, что принято делать там, куда он приехал, а что нет. Хорошо бы и нам перенять такой опыт. Если мы научимся эффективно интегрировать мигрантов, нам не будет страшен их приток. И страна может стать таким плавильным котлом, в котором будет производиться единая нация.

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

Философ и футуролог Александр Кононов:

Здоровая доля национализма не помешает

— Как бы не выглядел новый российский этнос, важно понимать, что сила нашей страны в сохранении целостности русской супернации и территории. Если вспомнить историю нашего становления, то мы увидим, что к ядру состоящему из русичей и варягов, присоединялись другие народы и принимали идеи этого ядра и сами потом этим ядром и становились. Это как река течет, принимая в себя воду из притоков. Самое главное — не допустить сепаратизма. А русский народ, как основной, образующий и сейчас уменьшающийся нуждается в защите. Для этого, я считаю, должны существовать националистические движения, которые бы в рамках закона, без радикализма, обращали внимание общества и власти на такие явления, как например, вытеснение русских с должностей, вымирание русских деревень, на проявление кумовства со стороны представителей других национальностей при приеме на работу и т.д.

Россиян становится меньше. Почему?

В прошлом году впервые за 10 лет население страны сократилось

— Мы катастрофически теряем население страны. За четыре месяца естественная убыль населения у нас составила порядка 149 тысяч человек, — посетовала недавно вице-премьер правительства РФ Татьяна Голикова. «Комсомолка» вместе с экспертами разбиралась, что происходит. (подробности)

К 2021 России уже не будет. Россию ждет страшное будущее?

Известный канадский писатель, эссеист, футуролог и популяризатор Доменик Рикарди спрогнозировал, что ждет Россию. На Западе его еще называют «квебекским Нострадамусом» — если верить журналистам, во время «Уотергейтского скандала», назвал точную дату отставки американского президента Никсона, предсказал разрушение Берлинской стены, распад Югославии и развал СССР.

А.Светов Первый вопрос: какой ты видишь Россию через десять-двадцать лет?
Доменик Рикарди Мне не хотелось бы тебя огорчать, но через 10 лет я её не вижу…

А.Светов Поясни, что ты имеешь ввиду? Что в настоящий момент ты не можешь ничего сказать о будущем России или что России не будет как независимой страны и самостоятельного государства?
Доменик Рикарди Последний вариант из двух, то есть что Россия прекратит существование как отдельное государственное и культурное образование.
Видишь ли, Андрей, я ведь отнюдь не фаталист, и жизнь постепенно научила меня одной парадоксальной истине: будущее можно успешно прогнозировать не только для того, чтобы в последствии сказать себе: «ах, какой я молодец! ах, как я точно всё предсказал!», но и затем, чтобы его, это будущее, если оно нежелательно, можно было бы попытаться предотвратить,- тем самым девальвировав собственный прогноз и значит, как «пророк», оставшись в дураках!
Вам, русским, нужно сегодня приложить усилия к тому, чтобы мои прогнозы (которые, замечу в скобках, как правило сбываются) на этот раз не сбылись! Великая Россия, с её огромной территорией и 130-ю коренными этносами, лично мне очень дорога как культурное и историческое пространство, и я не хочу, чтобы с Россией случилось то-то непоправимое.

А.Светов Тогда поставим вопрос иначе: какой тебе видится вот эта территория, которую сегодня занимает Россия, ровно через десять лет?
Доменик Рикарди С востока на запад эта, как ты выразился, «территория» выглядит так:
Южная часть острова Сахалин, все острова Курильского архипелага и юго-западное побережье Камчатки находятся под японским протекторатом. Границы этой зоны очень жёсткие и хорошо охраняются. Японцы контролируют также прилегающую к этим землям акваторию Тихого океана, всё Охотское море и Японское море от Владивостока до западного побережья самой Японии. Военная база и порт Петропавловск-Камчатский — под совместным управлением США и Японии.
Далее на запад картина выглядит так:
Территория от 65-ой параллели с юга на север, и от Уэлена на востоке до Архангельска на западе — под юристдикцией США. (Далее на северо-запад начинается юристдикция Британии; на северо-восток — Германии и Норвегии.)
Всё, что южнее 65-ой параллели, то есть практически вся Восточная Сибирь южнее Северного полярного круга, а также Монголия, находятся под влиянием Китая. Китайский оккупационный режим будет очень жёстким, напоминающим китайский режим на Тибете первых лет оккупации. Тюрьмы и концентрационные лагеря переполнятся сибирскими и монгольскими партизанами. Однако пограничная служба поставлена плохо, и любой желающий, будь то беженец или контрабандист, сможет без особого труда покинуть китайскую зону. В самом Китае будет развёрнута пропагандистская кампания, призывающая народ заселять «северные провинции Китая». Китайские власти активно помогут своим переселенцам — новым «хуа-цяо» — политически и экономически. Десятки миллионов китайцев устремятся в Монголию и Восточную Сибирь. В короткий срок этнический состав этих районов радикально изменится: китайцы составят подавляющее большинство на этих территориях. Денежная единица — современный китайский юань. Небольшая подробность: все вывески и информационные указатели на этих территориях должны дублироваться по-китайски. За нарушение — непомерный штраф или даже лишение лицензии (если говорить о частном бизнесе).

Великая русская равнина и вся Западная Сибирь выглядят так: от Уральского хребта до Петербурга и от Мурманска до Астрахани территория разделена на директории, находящиеся под объединённым командованием НАТО. Предыдущее административное деление на области сохранится полностью. Разница лишь в том, что каждая область находится в зоне ответственности конкретного государства — члена НАТО. В частности, Курская, Брянская и Смоленская области — это будущая зона ответственности французской администрации, Тверская, Ярославская, Архангельская, Костромская — британской, а Калининградская и Ленинградская — германской… И лишь в Москве и Московской области администрация будет смешанной: в ней будут представлены почти все страны — члены НАТО, исключая почему-то Грецию и Турцию.
Официальный язык всех этих администраций — английский. Вся документация в директориях ведётся на этом языке. Но личные документы гражданских лиц составлены на двух языках — по-русски и по-английски. Гражданская администрация этих областей — смешанная, то есть состоит из местной бюрократии и представителей НАТО, которые и обладают реальной властью в своих зонах ответственности. Денежная единица — рубль, но не такой, как сейчас.

Совершенно особой будет ситуация на юге России. Весь российский Кавказ и граничащий с ним Ставропольский край надолго погрузятся в пучину этнических и религиозных междуусобиц. Хотя основная борьба всё-таки будет идти не между отдельными этносами, а между двумя многонациональными армиями, представляющими два враждебных друг другу течения в исламе…

Украине удастся сохранить формальную независимость, пожертвовав Крымским полуостровом в пользу Турции, когда-то принадлежавшем Османской Империи, который при помощи союзников по НАТО будет отчленён от Украины, как говорится, «мирным путём» и «без единого выстрела».
Белоруссии повезёт меньше: она, как и Россия, утратит государственную независимость и будет де-факто управляться военной администрацией НАТО под прикрытием марионеточного правительства, номинальной главой которого станет бывший белорусский политэмигрант: худощавый седеющий брюнет невысокого роста.

А.Светов Для меня остаётся совершенно непонятным, какие предшествующие события приведут Россию к той ситуации, о которой ты рассказал? Каким образом Запад, Китай и Япония смогут одновременно решиться на интервенцию и оккупацию России? Почему Россия не сможет оказать успешное сопротивление этому вторжению? Что станет с ядерным арсеналом нашей страны? Будет или не будет использовано в этих событиях ядерное оружие?

Доменик Рикарди Демографическая ситуация в вашей стране выглядит весьма плачевно. Мне кажется, что и сами русские отлично понимают, что их страна, малозаселённая и экономически ослабленная, но фантастически богатая природными ресурсами, уже давным-давно является объектом самого пристального внимания финансовых и промышленных бонз и на Западе, и на Дальнем Востоке.
Ты можешь спросить: «За что они нас так ненавидят?» Я же тебе отвечу, что на самом-то деле «бескорыстная» ненависть присуща лишь очень немногим влиятельным маньякам, таким, например, как Збиг Бжезински или миссис Олбрайт. Остальные важные господа просто-напросто очень и очень любят деньги. И совсем не какие-то там мифические «либеральные ценности» или «идеалы демократии».
У меня создаётся впечатление, что ваше правительство вполне искренне почему-то хочет нравиться им, хочет услышать от них какие-то поощрительные слова, дескать, о/кей, братцы, вы молодцы! так держать! Мы вас поддержим.
Я предчувствую, что весьма скоро наступит момент, когда русское правительство наберётся смелости напрямую спросить у Запада: «Чего вы ещё от нас хотите? Мы сделали всё, что вы хотели. Мы утвердили здесь ваши «либеральные ценности». Наша экономика — в ваших руках. Наш народ остался без работы и без будущего. Мы — ваши неплатёжеспособные рабы. Наше дальнейшее существование целиком зависит от вашей милости и от ваших продуктовых подачек. Так чем вы ещё недовольны? Чего вы ещё требуете от нас?»
И тогда Запад впервые скажет своё заветное слово: «Умрите!» И это будет последнее требование к народам России… И это слово будет произнесено не с ненавистью фанатика, а с холодным расчётом диккенсовского «дядюшки Скруджа», уже успевшего забыть о существовании своей очередной жертвы.

А.Светов И всё-таки, ты пока ничего не сказал о войне и интервенции…
Доменик Рикарди О какой войне? Слава Богу, никакой большой войны в России не будет! Будущая оккупация, несмотря на свою стремительность, будет носить относительно мирный и организованный характер. Смена администраций на местах по всей западной части России займёт всего несколько недель. Россия не будет завоёвана, она будет «сдана на милость победителя» — есть такая средневековая формула. Военные арсеналы, включая ядерное оружие, по договорённости НАТО с Китаем, перейдут под полный контроль американцев, и впоследствии тяжёлое вооружение будет частично вывозиться за пределы России, а частично уничтожаться на месте. Российская армия будет расформирована и демобилизована, и единственными «аборигенами», которым будет официально позволено иметь стрелковое оружие, останутся охотники, егеря и сотрудники милиции.

А.Светов Насколько изменится повседневная жизнь рядовых граждан России? Станет ли она лучше или хуже, чем сегодня?
Доменик Рикарди Поначалу никаких больших изменений в повседневной жизни местного населения не произойдёт. В западных зонах не будет ни массового голода, ни эпидемий, ни серьёзных беспорядков. Все основные нужды населения (включая традиционный русский напиток) будут незамедлительно удовлетворяться, а все проявления протеста будут подавляться быстро и жёстко.
В общем, изучайте историю индейцев, скоро она станет для вас весьма актуальной!
(процитировано частично)

Александр Вдовин. Русская нация в XX веке (русское, советское, российское в этнополитической истории России). М.: РГ-пресс, 2019

Широкую известность доктор исторических наук Александр Вдовин, выпустивший не так давно книгу «Русская нация в XX веке», получил в 2010 году, когда в центре внимания и одновременно громкого скандала оказался другой его труд — учебное пособие «История России. 1917–2009» (соавтор — Александр Барсенков, также доктор исторических наук). Скандальными оказались не досадные фактические ошибки авторов, а неполиткорректные трактовки ряда исторических событий и оценки взаимоотношений советского государства и русского этноса с некоторыми другими народами России (евреями, чеченцами).

Атаку на исследование двух Александров-докторов тогда предприняла диковинная коалиция: правительство Чеченской республики с характерными многозначительными намеками и системные либералы, решившие для надежности подключить к делу еще и прокуратуру. Лично мне ситуация напомнила знаменитый западногерманский «спор историков» 1986–1987 гг., когда лагерю условных ревизионистов А. Хилльгрубера и Э. Нольте, называвших фашизм и нацизм «всего лишь» закономерной реакцией на большевизм, противостояли леволибералы во главе с Юргеном Хабермасом. Позиция Нольте и компании была сомнительна не только морально, но и, что важнее, научно, и ее вполне можно было опровергнуть научными же аргументами, однако Хабермас и Ко предпочли победить при помощи ругательных идеологизированных передовиц, по духу и букве вполне заслуживавших названия «пятиминутки ненависти». Тем не менее немецким либералам все-таки хватило разумности не подавать на оппонентов в суд, не говоря уже о вовлечении в дело активистов Rote Armee Fraktion, система аргументации которых в то время изрядно громыхала.

К счастью, дело Вдовина-Барсенкова завершилось без совсем уж катастрофических последствий. Авторы извинились перед разбуженным лихом за потревоженный сон, в МГУ пособие рекомендовали изъять из учебного процесса, на том и разошлись. Александры вернулись к своему основному роду занятий — в частности, Вдовин с тех пор выпустил еще несколько книг, о последней из которых мы и говорим.

«Русская нация в XX веке» имеет подзаголовок «Русское, советское, российское в этнополитической истории России». И действительно, автор добросовестно, во многом опираясь на материалы прежних штудий, исследует динамику практического наполнения «русскости», «советскости» и «российскости» и метаморфозы, происходившие за последний век с самими этими терминами. Что важнее и первичнее — сами феномены или их обозначение, — с ходу даже не скажешь. Мало в какой стране и мало в каком вопросе терминология столь же важна, как в России с вопросом национальным.

Вашему покорному слуге не раз и не два приходилось сталкиваться с этим. Довольно показательным был случай, когда мы с постоянным автором «Горького» Николаем Проценко решили написать статью о перспективах нациестроительства в России. На горизонте наши позиции казались различными, не то чтобы кардинально, но заметно. При ближайшем же рассмотрении разница оказалась куда меньшей и вполне снимаемой компромиссными формулировками. Последним оплотом вероятного несходства оказалась та самая пара «российский» и «русский». При зрелом размышлении и этот оплот был бескровно преодолен, но зрело размышлять о национальном вопросе у нас кто-то не любит, кто-то не хочет, кто-то боится. Возможно, дело в избыточной любви к конфуцианскому концепту «исправления имен», в рамках которого правильное соотношение предмета и его названия — единственный путь к успеху.

Но дело скорее в многочисленных исторических травмах, из-за которых хочется получить окончательные ответы, а не просто слова, содержание которых можно поворачивать в разные стороны подобно дышлу. Русского патриота после того, как под флагом ельцинских «дорогих россиян» произошло и до сих пор успешно развивается и углубляется отчуждение государственности от любых признаков русскости, крайне сложно убедить в том, что еще сравнительно недавно «русский» и «россиянин» были синонимичны и взаимозаменяемы: этнические русские считали себя одновременно россиянами, а нерусские по крови подданные империи Романовых, на сегодняшний лад как раз россияне, спокойно считали себя русскими.

Третий фактор, рассматриваемый Вдовиным и тесно связанный с предыдущими двумя, — национально-территориальный принцип устройства СССР, переданный затем по наследству РФ вместе с уменьшившейся на четверть территорией. С формальной точки зрения нет прямой связи между устройством государства, существованием в нем единой нации, замены нации политонимом (политическим именем), а также ролью и местом стержневого этноса. На деле эта связь очевидна. Наличие национальных республик и автономий с широчайшим списком прав и привилегий, включая международные типа мест УССР и БССР в ООН, серьезнейшим образом затрудняет формирование единой нации, если не сказать противоречит ему. А когда при этом еще и становой хребет государства и предполагаемой нации, каким русские были в СССР и остаются в РФ, лишен внятной, юридически прописанной субъектности, ситуация кажется тем более тупиковой.

Верно и обратное. При стандартном, унитарном административном устройстве государства разные этносы, народности и племена волей-неволей сближаются и ускоряют процесс нациестроительства, причем ядро нации естественным путем формирует «становой народ» вне зависимости от его юридического статуса. Вспоминается апокриф о встрече Горбачева с делегацией Конгресса США весной 1987 года. Когда генсек спросил у гостей, почему у них, при всей их мультиэтничности, нет отдельных штатов для поляков, негров и латиноамериканцев — по образу и подобию советских национальных республик и автономий, — представитель Демократической партии, знаменитый темнокожий правозащитник Джесси Джексон (старший) сильно оскорбился. Он подумал, что Михаил Сергеевич имеет в виду что-то типа бантустанов в тогдашней ЮАР.

Вдовин тщательно исследует, как СССР пришел к такому устройству, которое человеку со стороны могло показаться, как это ни парадоксально, схожим с мягким апартеидом. Он показывает поначалу крайне скептическое отношение Ленина к федеративному принципу, продиктованное не каким-то русоцентризмом, а банальной прагматикой — в случае федерации слабеют экономико-хозяйственные связи, и ей значительно сложнее управлять. Еще в июне 1917 г. вождь пролетариата призывал к трансформации Российской империи в Русскую республику: «Русская республика ни одного народа ни по-новому, ни по-старому угнетать не хочет, ни с одним народом… не хочет жить на началах насилия. Мы хотим единой и нераздельной республики с твердой властью, но твердая власть дается добровольным согласием народов». Изменение позиции Владимира Ильича, прагматизм которого во всех смыслах слова не знал границ, был связан сначала с необходимостью сделать заманчивое предложение национальным окраинам и заручиться их поддержкой в Гражданской войне, а затем — с построением СССР в качестве базы будущей Земшарной Совдепии. Считалось, что Германия, Англия, Италия и США, даже «покраснев», не захотят быть обычными губерниями России, пусть и столь же «красной». Вот всемирная федерация — другое дело.

В то же время Александр Иванович признает: несмотря на глубокие институциональные противоречия, заложенные в самом фундаменте СССР, к концу 1970-х благодаря общим военным, трудовым, спортивным и иным победам, да и общему каждодневному быту, сложилась полиэтническая гражданская нация под названием «советский народ». Цитируя Сергея Кара-Мурзу, Вдовин уподобляет эту нацию американской и бразильской.

Разумеется, степень интеграции в эту нацию различалась и колебалась от поверхностной до глубокой, граничащей с этническим самоотречением, как у русских (именно эта разница сыграла свою пагубную роль в распаде СССР и продолжает негативно сказываться на РФ). Это мнение перекликается с мнением другого историка, Андрея Марчукова, высказанным в фундаментальном труде «Новороссия». Марчуков полагает, что советские лидеры искренне считали национальный вопрос решенным, советскую нацию с русским ядром — сформировавшейся, а политико-правовую субъектность республик, славянских уж точно, — анахроничной формальностью: «В руководстве страны были люди, тяготившиеся наследием политики украинизации. Они не понимали, зачем надо искусственно, как они полагали, повторять этот опыт, причем уже на совершенно новом социально-экономическом этапе развития страны, и ограничивать употребление русского языка в угоду украинскому. И настаивали на необходимости более жесткой и решительной борьбы с проявлениями украинского национализма. Как видится, им больше по сердцу была бы, пожалуй, УССР русскоязычная и советско-русскокультурная с дополнением в виде чего-то вроде „малороссийской” народной культуры».

Нужно, наверное, отметить, что Вдовин, при всей спорности навешивания ученым идеологических ярлыков, может быть отнесен к историкам «национал-большевистского» толка. Поэтому, кстати, в 2010 г. некоторые антисоветски настроенные патриоты выступали в его и Барсенкова защиту не без тяжкого вздоха. Александр Иванович признает и подробно описывает все ошибки, прегрешения и преступления советской власти, включая те, что в итоге приблизили ее гибель. И все-таки в окончательной сумме он считает ее скорее благом для России и русских. Важно и то, что все 74 года этой власти нельзя мазать одной краской, не суть, светло-восторженной или темно-багровой. Советский Союз 1922, 1955, 1962, 1982 и 1991-го — очень разные государства, о чем Вдовин и пишет.

Именно Александр Иванович едва ли не первым составил и продолжает уточнять хронологию советской истории с точки зрения отношения руководящего класса к русским: раннебольшевистский национальный нигилизм — сталинский поворот к реабилитации русского патриотизма — позднесталинское кратковременное превращение СССР в едва ли не русское национальное государство — новый виток нигилизма при Хрущеве, пусть и в более мягкой форме и с гонениями больше на церковь, чем на «русопятство» — брежневский «национальный агностицизм» и самоуспокоенность в связи с якобы смертью национального вопроса — перестройка с национальным нигилизмом и русофобскими истериками вполне в стиле 1920-х, если не разнузданнее.

Впрочем, немного затрагивается в «Русской нации» и предыстория, а именно отношение к «русскому вопросу» до революции. Ближе всего оно, пожалуй, к брежневскому типу: «Она , как известно, тоже не отождествлялась ни с великороссами, ни с русскими в широком смысле понятия. Царская власть относилась к несанкционированному русскому национализму с таким же подозрением, как и к национализму нерусских народов. В знаменитой триаде „самодержавие, православие, народность” последняя понималась „туманно, отнюдь не в этнографическом смысле, а больше как умонастроение, — писал известный историк русского зарубежья Н. И. Ульянов в своей работе „Исторический опыт России”. — К ней относилось все преданное престолу, независимо от национального обличья и веры”. Власть же усматривала свой долг не в удовлетворении национальных претензий, а в попечении о „благоденствии” подданных».

Описав невеселые реалии постсоветской России, где все рассматриваемые в книге вопросы не решены и, сверх того, усугублены, Вдовин в последней главе и заключении переходит к самому интересному — к «воспоминаниям о будущем», то есть к собственным представлениям о будущем решении «русского вопроса» и вопроса российского государственного устройства. Правда, сохраняя интригу не хуже маститого писателя-детективщика, он делает это апофатически. Апофатией, как известно, называют богословский метод, заключающийся в определении сущности Всевышнего путем последовательного отбрасывания всего того, чем Он не является. Вот и автор «Русской нации» последовательно критикует и отбрасывает целый набор формул и формулировок.

Поначалу, как кажется, он скептически отбрасывает идею «российской нации, включающей все народы России», упомянув, что ее разделяла «такая экзотическая часть российского зарубежья», как русские фашисты в межвоенном Харбине. Впрочем, эта идея не нравится ему и при замене «российской нации» на «русскую», как предлагалось в 1994 г. на конференции Ленинградской областной организации КПРФ.

Недостаточно убедительной он находит и высказанную годом ранее Сергеем Кургиняном и несколькими его соавторами мысль, что в России есть полиэтническая государствообразующая русская нация и еще ряд не народностей или этносов, а именно наций, которые отличаются от русской неспособностью и неготовностью к самостоятельному государственному строительству. И буквально тут же, описывая подготовленный Союзом Возрождения России и Конгрессом русских общин «Манифест возрождения России», Вдовин отмечает, что сей документ «в одностороннем порядке лишает нерусские народы России претензий на звание наций, что вряд ли правомерно». Не нравятся ему и давние публицистические размышления Д. Рогозина, в которых «нацией в пределах России признается только один русский народ, а все остальные переводятся в разряд национальных меньшинств».

Параллельно Александр Иванович размышляет и о государственном устройстве России, приводя интересные факты. Он цитирует, вновь извинюсь за ярлык, вполне либеральных ученых и журналистов середины девяностых, таких как основатель и многолетний редактор «Международной еврейской газеты» Танкрет Голенпольский, которые критиковали национально-территориальный принцип с позиций «дооктябрьского» Ленина — за усложнение и архаизацию управления страной, провоцирование этнических национализмов, создание «бантустанов навыворот». Либеральный унитаризм, кстати, не был заброшен и впоследствии — его активно пропагандировал М. Прохоров времен увлечения партстроительством и политической карьерой. Но приводит Вдовин и обратный пример — известного либерального поэта и критика Поэля Карпа, в перестроечные годы периодически делавшего русофобские заявления и одновременно предлагавшего «создать Русскую советскую республику, отдельную от Татарской, Якутской, Чувашской и прочих входящих нынче в РСФСР», чтобы русские, обретя свой урезанный, но моноэтнический и юридически закрепленный дом, успокоились и оставили «авантюрные побуждения наставлять другие народы». Опять же, и эта идея не ушла вместе с девяностыми: ее в 2010 г. в статье «От Российской империи к русскому демократическому государству» высказывал покойный Дмитрий Фурман — правда, без поэлевских укоров и упреков в адрес русских, и даже с декларативным сочувствием к их неприкаянности.

Наконец, Вдовин формулирует и собственную позицию. Рассказывая о Всемирном Русском Народном Соборе, он с явным сочувствием пишет, что в его деятельности «наиболее гармонично сочетаются русская и российская национальные идеи». Затем сообщает, что «русскую идею не следует ни отождествлять, ни противопоставлять российской». И тут уже прямо сообщает свое кредо: «Жизненные интересы русского и других народов могут быть надежно защищены, если Россия станет государством русского народа с национально-территориальными автономиями для других народов и с культурно-национальной автономией для национальных групп, расселенных дисперсно». То есть, по большому счету, речь о сохранении нынешнего устройства и положения дел, но с добавлением официального признания русского народа государствообразующим.

Однако дальше автор цитирует статью Г. Попова, где предлагается сохранить за всеми нациями/национальностями России культурную самостоятельность, создать особые «палаты национальностей» во всех региональных законодательных собраниях и в Федеральном собрании, при этом упразднив все национальные республики и автономии, заново поделив страну на «30–35 краев (земель)». По мнению Вдовина, «в такой модернизации российского федерализма мог бы, на наш взгляд, найти свое решение „русский вопрос”, получить свое воплощение Русская (Российская) идея». А чуть ранее он буквально в пределах одном абзаца одобрительно цитирует сначала похвалу бразильскому и швейцарскому гражданскому национализму, «патриотическому и наднациональному», затем следующий тезис: «В России национальной идеей может быть только русский национализм… Русский национализм необходим не только русским, но и тем народностям, которые живут в русском монолите и не отделяют свою судьбу от русской судьбы».

Судя по всему, Вдовину близка мысль, к которой мы с Николаем Проценко пришли в уже упоминавшейся совместной статье, — в нормально обустроенной России будущего понятия «русский» и «российский» должны варьироваться без смертоносного ущерба, в приоритете же фактическая расстановка сил и данная в ощущениях реальность, хотя и их лучше закрепить на бумаге. Но каково это чаемое «нормальное обустройство» и какова эта «будущая Россия» — для почтенного и немолодого историка открытый вопрос. Не только для него, конечно, он вообще открыт, причем в значении «открытая рана». И книга «Русская нация в ХХ веке», вышедшая на рубеже второго и третьего десятилетий века XXI, тому лишнее подтверждение.

Будущее русской нации

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *