Интернат для умственно отсталых взрослых

Чтож ребятки, время необычных историй.

Судьба свела меня с работой в коррекционной школе для детей 8 вида. то есть для детей с умственной отсталостью. Называйте их как угодно. История наших дней, а не девяносто лохматых, так что не говорите, что это было в совке и «все уже по-другому я навещал детей как-то в интернате»

Начнем…

Устроиться как не странно в такое место у меня получилось только по знакомству. Самое интересное, что когда-то я зарекался что работать с детьми я никогда не буду точно.

Пришел поговорил с директором, показал документы, образование позволяет, опыта достаточно, медицинская книжка в порядке. Прошелся по корпусу с директором, походили по школе, посмотрели на занятия. Дети очень приветливые, открытые, улыбаются, первыми здороваются. очень заинтересовано смотрят и проводят взглядом, малыши бегут обниматься и спрашивают, не за ними ли ты приехал?

Мило да? Вернемся к этим милахам позже…

Познакомился с коллегами, все разных возрастов, разного опыта, но видно что загружены и постоянно в работе.

На следующий день я заступил на работу. Выделели кабинет и бумагу. Все, работайте…

Пришлось ходить и все искать, заказал ковры и шторы, принес столы со старшими ребятами, они сами предлагают свою помощь, ничего не требуют взамен. Заказал необходимое оборудование, принес рабочий ПК, установил телевизор на стену, вроде бы все готово к работе. В корпусе тихо, так как ранним утром дети уходят в школу и находятся там до обеда.

Сходил познакомился с начальником, женщина в возрасте, очень опытная, как полагается работает здесь уже больше 30 лет, знает все от А до Я. Рассказала о разных тонкостях, что все не так просто и не так как кажется на первый взгляд.

Я вернулся к себе и все было тихо, как вдруг еще с первого этажа в здание врывается самый проблемный ребенок всей школы…

Иди нах..й старая, х..ли ты до меня дое…сь, я не пойду на уроки, мне они на..й не нужны, я вообще если опять мне курить не разрешите повешусь пойду понятно вам, в этот момент она уже схватила его за куртку и он громко впадая в истерику и плачь лодится на пол и просто начинает орать на все здание, брыкается пытается вырваться изо всех сил, встает и несется к лестнице на второй этаж, где в это время наблюдая за всем этим стою охреневая от происходящего я.

Завидя нового человека — этот парень резко меняется в лице, начинает улыбаться — у него горят глаза, и он спращивает: Здравствуйте, а вы кто теперь у нас?

В это время все дети возвращаются в корпус и я начинаю понимать куда я попал…

А попал я по полной…

Все матерятся, в воздухе витает прожженым запахом сигарет буквально ото всех, некоторые выдыхают уже в здании последнюю затяжку…

Парень лет 12 со всей силы дает леща какой-то рыжей девчушке, та падает на проходе, а по ней продолжает идти бурный поток детей. Дети начнают обходить меня вокруг но не подходят близко. Все стоят и инетерсуются задают много вопросов и осматривают тебя с ног до головы.

Так мы и познакомились…

У нам были разные дети, с разной историей, судьбой. Читая личные дела я просто охреневал через что проходили эти дети. Кого то засовывали головой в горящую печь, кого то просто выбрасывали из окна третьего этажа, потому что он послал собутыльника, кого-то вытащили из секс-рабства таджиков, у кого-то убивали родителей на глазах, расчленяли и ребенок помогал укладывать части тела в мешки, а потом развозил на санках по лесу…

Жесть жесть жесть…

Почему дети жестокие? Вопросов больше нет

Практически каждую неделю мы проводили беседы с детьми потому что в очередной раз кого то привели просто в говно пьяным и они по пол группы блювали пол ночи, а детям по 11-12 лет…

Регулярно они приходили намоханные краской или растворителем, просто в галлюцинациях бились в комнате переворачивая кровати и срывая шторы, роняя шкафы. Ручки с окон были сняты по понятным причинам, большинство окон были дополнительно проклеены супер клеем, потом что шурупы дети постоянно выкручивали своими ножами и прыгали со второго этажа, что бы сбежать…

Побеги…Нормальное явление, думаете бегут потому что им там плохо? Нет

Хорошего мало, но бегали обычно, просто на кладбище выпить и пособирать сладости, хотя этих конфет всегда было в большом достатке, воспитатели постоянно готовят дома и приносят вкусности детям на работу.

Бегали, чтобы погулять по городу…

Ночевали где угодно…опыт есть

Потом возвращались сами, если мы и полиция их найти не могли, или же писали сообщения чтобы мы их забрали…

Убегали часто — это норма. Девочки убегали и вставали на трассу, чтобы заработать легких денег, одну мы нашли в притоне в 5 утра между двумя толстыми таджиками. Иногда детей приходится чуть ли не силой забирать из разных небезопасных мест, были и погони за автомобилями.

Детей ловили на распространении наркотиков…было всякое.

Иерархия

Во главе стоит самый старший, 16 лет, 3 эпизода грабежа, соучастие в изнасилование, покушение на убийство. Командует всеми, практически не посещает занятия, все у него в подчиненных, с большинством взрослых разговаривает матом, кроме самых прожженых, их уважает и слушается, выполянет просьбы и поручения. Если что то нужно украсть сам не пойдет — заставит шестерок, поэтому сам не проходит ни по одному из дел, ручки чистые. Отвечал за поставку наркотиков в интернат, был связующим между поставщиками. Все знали, но доказательств напрямую не найти. Поставлял информацию у кого сколько денег из детей лежит на картах когда они выпускаются. Затем этих детей принимают на воле и вытряхивают все до копейки, заставляют переписывать имущество. Это поставлено на поток и работает годами.

У главы есть заместители, они всех избивают и держат в страхе. Контролируют исполнения приказов. Принимают все удары на себя, если приезжает ПДН или полиция.

Хорошо со всеми общаются и к ним более менее хорошее отношение.

Есть свои «девочки» которые работают за определенное количество денег обслуживая старших воспитанников. Воспитатели слышат по рассказам стукачей, но ни один не может их застать и что либо доказать.

Дети очень расторможены в сексуальном развитии и у них животные инстинкты очень обострены — раньше им просто выдавали презервативы и вытаскивали из каждого куста.

Я даже не знаю как бы все это уместить, не рассказал и половины всего, что происходит…

Если будет интересно — пишите, выпущу вторую часть.

Интернат

Врачи еще в роддоме стараются уговорить мам сдать таких детей в детдом. Это идет еще с советских времен, когда инвалидов стремились спрятать подальше, чтобы не портили картину «развитого социализма». Многие иностранцы, приезжая в Россию, до сих пор удивляются: «Куда вы деваете своих инвалидов?» А они живут вот в таких закрытых учреждениях. Когда привыкаешь к их непроизвольным движениям, к их облику, начинаешь обращать внимание только на глаза. Глаза у них чистые, светлые. Рядом с ними начинаешь задумываться, какой ты есть…

В первом корпусе они хихикали вслед: «Монашки, монашки!» — пока мы не вошли в комнату, где стали переобуваться. Дверь вскоре приоткрылась, и просунулась голова мальчика, который быстренько все оглядел и спросил у меня:
— Дай два рубля!

Я привычно проговорила:

— Помогай Господь!

Лена надела халат, легкие тапочки, стала повязывать платок с красным крестиком на лбу. Дверь снова приоткрылась, и тот же мальчик обратился ко мне:

— Мелочь есть?

— Кто твой воспитатель? — спокойно спросила Лена. Дверь больше не открывалась.

Со студенткой православного медицинского училища Леной мы шли по длинным коридорам одного из московских интернатов для умственно отсталых детей. Дети усердно мыли стены и полы, воспитательница то и дело давала им советы. Все с любопытством разглядывали нас.

Интернат разделен на четыре корпуса: административный и три жилых. В первом жилом корпусе дети умеют ходить и разговаривать. Во втором — колясочники: они лежат или сидят, многие плохо говорят. В третьем — «ползающие», они не ходят, не сидят, не разговаривают, в отличие от детей второго корпуса они никогда не перейдут в первый. Основные заболевания: гидроцефалия, микроцефалия, детский церебральный паралич, идиотия, синдром Дауна, слепота, глухота. Такой интернат есть почти в каждом округе Москвы. Этот — самый крупный в России, рассчитан на 600 детей. Все они на государственном обеспечении… а значит, сильно нуждаются в средствах. Самая серьезная проблема — не хватает рук. В каждом корпусе интерната шесть жилых отсеков, в каждый из которых на тридцать детей нужно девять работников: две буфетчицы, две банщицы, три санитарки, санитарка-уборщица и один врач на этаж. Фактически же в корпусе два врача, которые сменяют ежедневно друг друга. На этаже одна санитарка, она же уборщица, она же буфетчица, она же банщица.

Вот уже год интернату помогает сестричество во имя св. благоверного царевича Димитрия. Каждый день сестры моют детей, меняют памперсы, кормят с ложечки. Всего 32 сестры, работают группами, по очереди.

Я иду уже в марлевой повязке. На этаже, где живут лежачие дети, нет дверей. Комнаты светлые, просторные — на семь железных кроваток. У более активных детей загородка поднята высоко — чтобы не выпали. Лена каждого называет по имени, гладит по животу и говорит ласковые слова. Ребенок, лежащий на спине, начинает радостно лопотать на своем языке. На вид всем детям не больше двух лет, хотя на самом деле некоторым, по словам Лены, уже семь, а одной девочке — шестнадцать.

В следующей комнате сестры кормят детей. На столике, стоящем у входа, тарелки с овсяной кашей, какао в кружках. Ловко прижав голову ребенка к сетке, сестра поит его в манеже.

— В интернате живут дети от четырех до 18 лет. Потом они направляются во взрослый психоневрологический интернат. Чаще это дети из первого корпуса, которые почти нормальные. А остальные редко доживают до восемнадцати.

ДИАГНОЗЫ
Синдром Дауна. Это генетическое заболевание: у детей с синдромом Дауна лишняя хромосома. Детей с синдромом Дауна легко узнать — у них один фенотип, их даже раньше называли монголоидами: узкие чуть раскосые глаза, плоское лицо, короткопалые ладони. Обычно у таких детей почечная или сердечная недостаточность. У всех нарушена центральная нервная система, следствие этого — отставание в развитии.

Согласно принятой у советских медиков классификации, есть три степени умственной отсталости (олигофрении): дебильность (самая легкая стадия), имбецильность, идиотия (самая тяжелая). Но, по словам дефектологов- практиков, эти понятия довольно расплывчаты и не слишком объективны. Считается, что дети с синдромом Дауна находятся на стадии имбецильности. Однако эти дети вполне обучаемы. Они хорошо подражают жестам, очень музыкальны и ритмичны, хотя двигаются несколько неловко. Они очень доброжелательны, с удовольствием могут выполнять работу по дому. Если с ребенком заниматься, он может неплохо развиться. Известны случаи, когда дети с синдромом Дауна писали стихи. Один голливудский актер с синдромом Дауна получил премию «Оскар».

ДЦП (детский церебральный паралич). ДЦП может наступить на разных этапах: из-за инфекционного заболевания мамы во время беременности, во время трудных родов либо в первые моменты жизни ребенка, когда при неосторожном обращении его могли повредить. Это нарушение координации движений и способности сохранять положение тела в пространстве, которое возникает в результате непрогрессирующего поражения мозга. Всем детям с ДЦП трудно двигаться, но нельзя найти и двух детей с одинаковыми проблемами. Степени ДЦП разные: есть очень сильно «скрученные», паралич обеих сторон тела, одной стороны и т. д. Степень умственного развития тоже ва рьируется. Есть дети с сохранным интеллектом, у них нарушена только речь — ребенку трудно говорить из-за поражения мышц лица. Бывает, что интеллектуальная сфера поражена в более тяжелой степени, такие дети труднее поддаются коррекции. Есть дети, которые всю жизнь лежат, не могут говорить, но все понимают, т. е. интеллектуальные возможности у них выше, чем они их могут реализовать. Работа с ними должна вестись как педагогическая, так и лечебная. Прежде всего их нужно научить двигаться. В этом помогает массаж, ортопедическая гимнастика, лечебная физкультура. Человек с ДЦП может иметь вполне благоприятные перспективы — они учатся во многих вузах, в России есть, например, и адвокат, и психологи с таким заболеванием.

Гидроцефалия. Причина этого заболевания неизвестна, а заключается оно в том, что жидкости, которая обволакивает мозг, больше, чем обычно. Она давит на мозг и угнетает его. У такого ребенка неестественно большая, разросшаяся голова.

Что касается интеллекта, то только два процента детей с гидроцефалией — олигофрены. Подавляющее количество с сохранным, т.е. ненарушенным интеллектом. Дети с гидроцефалией очень говорливы и чрезвычайно энергичны, но их буйную энергию можно направлять.

Микроцефалия. Суть этого заболевания — уменьшение размеров головного мозга и черепа вследствие их недоразвития. Характеризуется уменьшением объема головы, нарушением двигательных функций и часто судорожным синдромом, умственной отсталостью. Причины, вызывающие задержку развития мозга, весьма разнообразны.

Детям с микроцефалией свойственно недоразвитие познавательной деятельности и речи в сочетании с хорошим развитием эмоциональной сферы. Такие дети могут учиться во вспомогательной школе.

— Отчего рождаются такие дети? — спрашиваю я Лену.

— Бывают разные причины. Например, если у родителей такая же болезнь. К одной нашей девочке приходила мама — пациентка психиатрической больницы, папа тоже приходил, потом пропал. Девочка встала на ножки в пять лет, потом ее скрутило параличом и с каждым годом скручивало все больше. Как Валечку. Помнишь Валечку?

Я стою в дверях.

— Валечка, Валечка, хорошая наша, — Лена гладит руки девочки. Она от радости задергалась, стала прижимать ручки к груди. Ее руки и ноги согнуты, как у маленького ягненка. Тело как у трехлетнего ребенка. У нее маленькие ладошки, однако длинные пальцы взрослого человека. Вале 16 лет. На лице ее, прогнутом, как тарелка, остренький воробьиный носик и выпирающий подбородок. Валя смотрит в потолок большими, налитыми черной влагой глазами. Волосы подстрижены коротко.

— Она даже руки не может разогнуть, — говорит Лена. — Невероятно, если она доживет до 30 лет.

Врачи еще в роддоме стараются уговорить мам сдать таких детей в детдом. Это идет еще с советских времен, когда инвалидов стремились спрятать подальше, чтобы не портили картину «развитого социализма». Многие иностранцы, приезжая в Россию, до сих пор удивляются: «Куда вы деваете своих инвалидов?» А они живут вот в таких закрытых учреждениях

«ОНИ ПОРАЖАЮТ СВОЕЙ БЛАГОДАРНОСТЬЮ»
Комната, отведенная сестрам, — единственная, куда не доносится интернатский запах. Иконы с лампадкой в углу, сладости к чаю и чай на столе.

— Почему вы сюда пришли? — спрашиваю я сестер.

— После обращения батюшки по «Радонежу». Узнала, что больным детям не хватает ухода. Часто лежат голодные и немытые. Беда в том, что не всегда вовремя успевают покормить их. Часто в первый раз дети едят только днем, — говорит одна из сестер, старушка с живыми (про такие говорят: жадные до жизни) глазами.

— Они такие приветливые. Всех помнят. Подходишь к ним, радуются, глаза светлеют. Одна девочка, Ирочка, начинает трепетать, как воробушек. Когда в первый раз пришла к Ирочке, говорю: какие у нее зубики, зубики покажи. В следующий раз подхожу, она мне зубики показывает, смееется. Узнала Ирочка.

А какие они умные! Одной девочке стали постель заправлять, под подушкой хорошо не заправили. Она ручки назад закинула и показывает нам, как правильно простыню стелить. Ох, умница-разумница.

Другой мальчик — звездочка наша, его мама Антаресом назвала — всегда улыбается, когда подходишь к нему. Мы ему рубашечку однажды не смогли надеть. У него голова большая, в горловину не лезет, положили рубашку рядом. Он одеяло натянул на себя с головой, укрылся и вздохнул.

Кровать Антареса стояла у самого входа.

-У него гидроцефалия, — сказала Лена.

На огромной, как у белого гриба, голове росли редкие волосы. Кожа головы была хорошо видна. Я так и не решилась посмотреть на его лицо.

— Они поражают своей благодарностью, — продолжает пожилая женщина. — И у каждого свой характер. Камилла, девочка в манеже, все быстро схватывает. Студенты приходили из медицинского училища, занимались с ней, поставили в манеж, ходить ее обучили. «Папа», «мама», «ай» говорить научили. Воздушные поцелуи посылать людям.

Самир — требовательный. Обязательно первого надо покормить. Если пройдешь к другому, как закричит — оглушит просто. Рядом с Машей пройдешь, не посмотришь на нее, она басить начнет. Вот сегодня новенькая сестра пришла, Антарес ей «дифирамбы» пел, свистеть начал. Удивительные дети — на все реагируют и за все благодарны. Студенты с каждым возились, таскали их на руках, играли со всеми. Ушли потом, а детки уже избаловались, требуют внимания.

Я стою посреди комнаты. С одной кровати свешивается худая ножка — обтянутая пергаментной кожей кость. Дети не спят, все смотрят на меня. Меня поражает их острый, внимательный взгляд. И мне почему-то кажется, что со всех сторон на меня льется агрессия. Один ребенок лежит на животе и силится повернуть голову так, чтобы увидеть меня. С соседской койки скрипучий голосок: «Тетя, тетя пришла».

— Они очень любопытны, — объясняет мне другая сестра. — Различают своих и чужих. Все новое жадно впитывают. Когда привыкаешь к их непроизвольным движениям, к их облику, начинаешь обращать внимание только на глаза. Глаза у них чистые, светлые. Рядом с ними начинаешь задумываться, какой ты есть. И общаются они глазами. Столько радости от них передается.

Одна девочка из училища на практику пришла, тоже, как ты, впечатлительная, первые дни все плакала, потом с улыбкой до ушей по палатам бегала.

Когда привыкаешь к их непроизвольным движениям, к их облику, начинаешь обращать внимание только на глаза. Глаза у них чистые, светлые. Рядом с ними начинаешь задумываться, какой ты есть.

НУЖНЫ ЛЮДИ
— Если бы они в домашней обстановке росли, все было бы по-другому, — говорит Лена. Развивались бы и не лежали бы неподвижно. Для этого теплота материнская нужна, чтобы человек в них душу свою вкладывал. У моей соседки сыну 18 лет, с рождения он поражен ДЦП. Мама с ним занимается. Он и одевается сам, разговаривает хорошо. А у нас лежат, некому с ними заниматься.

Очень нужны специалисты-дефектологи, владеющие методиками развития детей с разными отклонениями. А то у нас и присмотреть за ними не всегда есть кому, а если разовьются, станут подвижнее, активнее, больше проблем станет. Вот такой парадокс. Хотя все же трое выпускников развились до вполне нормального состояния. Одна девушка на кухне работает здесь в интернате, вторая санитаркой, полы моет, один мальчик — снабженец.

Сегодня в интернате концерт. Парень-снабженец пригласил Лену: «Приходи, посмотришь, на что мы способны». На сцене танцевали пары. Им аккомпанировала на пианино воспитательница. В зале на скамейках сидели дети, впереди колясочники — они жадно смотрели на прыгающих по сцене. Остальные на скамейках галдели, некоторые сидели спиной к выступающим. У самого края рядом с воспитательницей сидел лысый мальчик в белой праздничной рубашке и все время отвлекал ее вопросами.

РОДИТЕЛИ
Почти все дети здесь отказные. Врачи еще в роддоме стараются уговорить мам сдать таких детей в детдом. Это идет еще с советских времен, когда инвалидов стремились спрятать подальше, чтобы не портили картину «развитого социализма». Многие иностранцы, приезжая в Россию, до сих пор удивляются: «Куда вы деваете своих инвалидов?» А они живут вот в таких закрытых учреждениях.

— Конечно, многие родители не смогут справиться с ежедневным уходом за таким сложным ребенком, для этого нужно оставить работу. У нас в интернате есть одна женщина, которая здесь работает возле своего сына, а дома еще один — здоровый. Если бы она не работала, она не смогла бы прокормить обоих. Но своих детей она не оставляет, — продолжает Лена.

Только к 10% детей приходят родители, а на выходные домой забирают только 2%. Был еще один случай, когда ребенка усыновили иностранцы.

— У меня такое впечатление, что сюда нужно привести всю нашу молодежь, чтобы они увидели таких детей и серьезнее относились к будущему, — говорю я. — По вашему мнению, почему такие дети рождаются?

— Чтобы через таких детей некоторые родители спаслись, — отвечает Лена.

— А может, такие дети — наказание для своих родителей? Мне показалось, что у многих детей на лице отпечатались пороки родителей. Запомнилась одна девочка трех лет, она выглядела так, как будто с самого рождения пила не молоко.

— Нет, — твердо говорит Лена. — Такие дети не наказание. Наоборот, это святые дети. Мы каждый день видим их глаза! К нам постоянно приходят священники, причащают детей. Всех стараются крестить. Не причащают только детей из первого корпуса, потому что там многим больше семи лет, им уже нужно исповедоваться. Но нет священника, который бы с ними постоянно занимался.

Тяжело здесь, когда понимаешь, что некоторые дети умрут. А ты уже привык к ним. Одна женщина хотела забрать к себе ребенка с гидроцефалией. Ему сейчас восемь лет. Но ей не разрешают его усыновить из-за ее пожилого возраста. Она часто приходит, занимается с ним, покрестила его. И у него стала уменьшаться голова. Мальчик стал двигаться, понимать многое. Конечно, до нормального состояния еще далеко.

Когда Лена провожала меня обратно, в окне мы увидели деток, гуляющих с воспитателями. Одеты все по-разному. Можно было подумать, что обычная группа из детсада.

«Антаресу, наверно, тяжело было бы нести свою голову на прогулке, — подумала я. — Почему я испугалась посмотреть ему в глаза?»

Автор благодарит сотрудницу Центра лечебной педагогики Марию Дименштейн, а также членов группы милосердия при храме иконы Божией Матери «Живоносный источник» Леонида Могилевского и Светлану Тымкалюк за помощь в подготовке этого материала.

Надежда Антонова

Источник: «Нескучный Сад» №3 (2002 г.)

Интернат для умственно отсталых взрослых

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *