Какой договор имеет юридическую силу

Понятие и значение договора

Гражданско-правовой договор представляет собой важнейшую форму экономических отношений обмена, в рыночных отношениях – один из основных способов регулирования экономических взаимосвязей.

В гражданском праве термин «договор» используется в 3-х значениях:

· Сделка, направленная на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений;

· Само гражданское правоотношение, которое возникло в результате заключения договора;

· Документ, в котором зафиксированы права и обязанности сторон.

Понятие договора – п. 1 ст. 390. Ст. 391 – принцип свободы договора.

Сделка – действие, договор – соглашение сторон.

Договоры делятся на поименованные и безымянные (не предусмотренные законодательством, но не противоречащие его основным началам и смыслам).

ГК допускает заключение смешанных договоров – таких, которые объединяют несколько договорных обязательств (п. 2 ст. 391).

В ГП могут заключаться комплексные договоры, то есть такие, которые объединяют единой целью самые разные виды обязательств.

Принцип свободы договора проявляется также в свободе выбора контрагента, а также в выработке самими сторонами условий договора.

Свобода договора не носит абсолютный характер – ст. 392.

2. Виды договоров

Договоры классифицируются как сделки и как договорные обязательства, консенсуальные и реальные, возмездные и безвозмездные, каузальные и абстрактные, фидуциарные. Возмездные сделки делятся на меновые и рисковые.

Во втором случае проводят следующую классификацию – деление договоров на группы: купля-продажа, мена, дарение, рента.

Договоры по передаче имущества в пользование (типы): аренда, наем жилого помещения, безвозмездное пользование.

Договоры по выполнению работы (типы): подряд, выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ.

Договоры по оказанию услуг нематериального характера: возмездное оказание услуг, перевозка, транспортная экспедиция – денежных: кредит, факторинг, банковский вклад, счет, расчеты – фактических: хранение и страхование – юридических: поручение, действия в чужом интересе без поручения, доверительное управление имуществом, франчайзинг.

Многосторонние договоры (тип): простое товарищество.

По иным основаниям: односторонние и двусторонние, договоры в пользу контрагентов и 3-го лица, основные и дополнительные (акцессорные), предпринимательские и договоры с участием граждан-потребителей, поименованные и безымянные (нетипичные; для них актуальны аналогия закона и права), смешанные, комплексные, организационные и имущественные.

К имущественным договорам относятся все договоры, непосредственно оформляющие акты товарообмена их участников и направленные на передачу или получение имущества. Организационные договоры — направлены не на товарообмен, а на его организацию, на установление взаимосвязей участников будущего товарообмена.

К организационным договорам относятся предварительный договор (в русском праве назывался договором на продажу), по которому стороны обязуются заключить в будущем основной договор на условиях, установленных предварительным договором. Основной договор должен содержать все существенные условия предварительного договора (п. 3 ст. 399). В предварительном договоре указывается срок, в который стороны обязуются заключить основной договор (п. 4 ст.399). Если такой срок не указан, основной договор подлежит заключению в течение года с момента заключения предварительного договора. Предварительный договор заключается в той же форме, которая предписана для основного договора; если для основного форма не установлена, то в письменной форме. Обязательства сторон, вытекающие из предварительного договора, прекращаются, если в течение срока его действия ни одна из сторон не предложила заключить основной договор. Ели сторона, участвующая в таком договоре, откажется от заключения, то ее нужно понудить к этому через суд.

Предварительный договор следует отличать от соглашения о намерениях. Обычно в таких соглашениях стороны берут на себя обязательство сотрудничать в будущем. Такие соглашения не имеют юридической силы.

По своей юридической природе предварительным договорам очень близки заключаемые в предпринимательской сфере генеральные договоры. На их основании стороны в последующем заключают целый ряд конкретных однотипных сделок.

К числу организационных договоров также относятся учредительные договоры, являющиеся многосторонними.

Имущественные договоры в литературе делят на обязательственные и вещные (в силу вещных договоров передача вещи контрагенту и возникновение у него вещного права происходит на стадии возникновения договора, а не при его исполнении: договор дарения вещи; такие договоры не порождают договорных обязательств). Выделение вещных договоров критикуется.

В ряду договоров выделяют публичные договоры – п. 1 ст. 396. Публичный договор – договор, подлежащий заключению коммерческой организацией в силу характера ее деятельности с каждым, кто к ней обратится, за приобретением товаров, работ или услуг. Для них характерно следующее:

· Коммерческая организация обязана заключить такой договор с любым, кто к ней обратится, и не имеет права оказывать предпочтение, если только это не предусмотрено законодательством;

· Цена и иные условия такого договора также должны быть одинаковы для всех потребителей (за аналогичными исключениями);

· При необоснованном уклонении коммерческой организацией от заключения публичного договора, ее можно понудить к этому через суд.

Среди договоров выделяют также договоры присоединения – такие договоры, условия которого определены только одной стороной в формулярах или иных стандартных формах и могут быть приняты другой стороной не иначе, как путем присоединения к предложенному договору в целом. Присоединяющаяся сторона является слабой стороной, поэтому законодательство ее защищает путем предоставления присоединившейся стороне возможности требовать изменения или расторжения договора по таким основаниям, которые не применяются в отношении других, обычных договоров.

Присоединившаяся сторона имеет право требовать изменения или расторжения договора, если:

· Она при этом лишается прав, обычно предоставляемых по аналогичному договору;

· Если другая сторона исключается или ограничивается свою ответственность по договору;

· Если в договор содержатся иные, явно обременительные для присоединившейся стороны условия.

Но договор не будет расторгнут, если присоединившаяся сторона – предприниматель, при условии, что он знал, на каких условиях заключается договор.

В российском Министерстве иностранных дел впервые за много лет появился новый департамент — по вопросам международной информационной безопасности (МИБ). Его возглавил специальный представитель президента РФ по вопросам международного сотрудничества в этой сфере Андрей Крутских. В интервью корреспонденту “Ъ” Елене Черненко он рассказал, зачем понадобилось новое подразделение, о чем Россия хотела бы договориться с США и какими должны быть правила поведения государств в интернете.

— Президент РФ Владимир Путин предложил в этом году провести встречу глав государств пятерки членов Совбеза ООН, несущих «особую ответственность за сохранение цивилизации». Если саммит состоится, тема кибербезопасности могла бы войти в его повестку?

— Мой прогноз таков: если саммит состоится, то борьба с угрозами в киберпространстве и выработка правил ответственного поведения государств в этой сфере, несомненно, станет одной из тем, которые будут обсуждаться в контексте общих вопросов безопасности. Эта проблема сегодня стоит весьма остро, и постепенно все больше государств приходит к пониманию того, что без договоренностей глобального характера ее не решить.

— О чем говорит создание отдельного департамента по МИБ в российском МИДе?

— Создание нового подразделения свидетельствует о понимании руководством нашей страны и министерства того, что в условиях тотальной цифровизации всех сфер жизни обеспечение международной информационной безопасности становится определяющим условием дальнейшего развития человеческого общества и, соответственно, ключевым фактором мировой политики.

Это не модный тренд. Это веление времени, настоятельная потребность новой реальности, обусловленной стремительно возрастающей в глобальном масштабе ролью информационно-коммуникационных технологий и возникающих в связи с этим новых опасностей и угроз.

Еще 30–40 лет назад о возможности неправомерного использования этих технологий мало кто задумывался, но в наши дни противодействие их применению в военно-политических, террористических и других преступных целях становится абсолютным приоритетом повестки дня международного сообщества.

— Какие задачи вы перед собой ставите?

— На департамент возлагаются задачи по разработке и реализации государственной политики Российской Федерации в области МИБ, координации деятельности федеральных органов исполнительной власти и продвижению согласованной позиции России по этому вопросу на международной арене в двустороннем и многосторонних форматах.

— Говоря о многосторонних форматах: как идет работа в ООН над выработкой правил ответственного поведения государств в информационном пространстве?

— Переговорный процесс по этой теме в самом разгаре. В Нью-Йорке прошло очередное заседание профильной Рабочей группы ООН открытого состава (РГОС). В ближайшее время в Женеве соберутся члены Группы правительственных экспертов (ГПЭ) ООН по международной информационной безопасности.

Не без гордости замечу, что появление обоих форматов — это результат российских дипломатических усилий. Несмотря на различия в подходах, нам удалось возобновить переговорный процесс по МИБ в рамках ООН в целях выработки универсальных договоренностей, без которых мир может погрузиться в «киберхаос», последствия которого могут оказаться без преувеличения катастрофическими.

Запуск РГОС и ГПЭ — это важное достижение, необходимое условие для развертывания дальнейшей работы. Перед международным сообществом в этом вопросе стоит сложная задача нащупать точку равновесия, действуя, с одной стороны, взвешенно и сбалансированно, с другой — максимально оперативно, поскольку времени на раскачку у нас нет. Киберконфронтация, увы, только нарастает, и общая задача — найти действенные способы борьбы с угрозами в этой области.

— А к чему движется процесс в ООН — некоему моральному кодексу или юридически обязывающему документу? Когда можно ожидать конкретных результатов?

— Реалистично оценивая ситуацию, допускаю, что итоги работы РГОС и ГПЭ могут носить смешанный характер. На данном этапе важно согласовать базовые взаимоприемлемые принципы, которые в перспективе могли бы составить основу для юридически обязывающих договоренностей.

Но процесс достижения консенсуса будет небыстрым. Природа международно-правового регулирования информационной сферы носит сложный и комплексный характер, поскольку затрагиваются многие, весьма чувствительные сферы национальных интересов различных государств, что, скорее всего, потребует длительной выработки взаимоприемлемых норм и правил.

— Но в будущем Россия все же предпочла бы юридически обязывающий документ или согласилась бы с предложениями ряда стран о наборе принципов и норм в формате «мягкого права»?

— Принципы и нормы уже прописаны в резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН, в основу которых легли рекомендации ГПЭ. Прежде всего, государства договорились использовать ИКТ «исключительно в мирных целях». Они не должны огульно обвинять друг друга в противоправных действиях в киберпространстве, не должны позволять использовать свою территорию и инфраструктуру для осуществления кибератак, а также сами атаковать при помощи киберсредств критически важную инфраструктуру друг друга (АЭС, системы управления транспортом и водоснабжением.— “Ъ”) и вставлять «закладки» — (скрытые вредоносные коды.— “Ъ”) в продукцию, производимую на их территории. Таких правил более десяти.

— Но они носят необязательный характер.

— Да. Как идеал, в стратегической перспективе мы конечно бы хотели увидеть юридически обязывающую конвенцию. Но наша дипломатия гибкая, а потому, чтобы не делать акцент на форме договоренностей, а больше на содержании, мы пошли на компромисс и согласились на начальном этапе двигаться в русле необязательных и добровольных норм поведения. Главное сейчас четко определиться с набором этих норм и тем, как они должны работать.

— Как взаимодействуют между собой два механизма — ГПЭ (воссозданная США) и РГОС (запущенная Россией)? Ранее эксперты не исключали, что они будут конкурировать.

— Упомянутые вами группы — это важные диалоговые форматы на площадке ООН по обсуждению проблем МИБ. Они отличаются по своей природе, мандатам и принципам функционирования. Если РГОС — это межгосударственный механизм, то ГПЭ — это место экспертной проработки ключевых вопросов МИБ, что, соответственно, определяет разный статус этих двух групп. При этом оба эти института тесно взаимодействуют на уровне председателей, имеют схожую повестку дня. По сути, упомянутые группы — это два независимых взаимодополняющих механизма, которые призваны действовать в конструктивном тандеме, не конкурируя и не дублируя друг друга.

— В начале декабря в ООН в Нью-Йорке в рамках работы РГОС прошли неформальные консультации по тематике МИБ с участием представителей бизнеса, НКО и ученых. Россия была инициатором в том числе и этого мероприятия, в итоге ни одна российская организация в нем участия не приняла (хотя были сотни участников со всего мира). Почему?

— Все что связано с деятельностью Рабочей группы ООН открытого состава, придумано нами, в том числе эта встреча бизнесменов и экспертов с основными переговорщиками от государств. Мы придавали этому мероприятию первостепенное значение, и в итоге оно получилось потрясающе интересным. Но вы правы, к сожалению, организаций из России на нем представлено не было. Это объясняется двумя причинами. Отчасти это наша недоработка — мы недостаточно широко оповестили представителей российского бизнеса и НКО. Но сказалась на участии делегатов из России и жесткая визовая политика США, из-за которой некоторые люди просто не успели вовремя получить визы.

Однако это не последняя встреча: они будут носить регулярный характер. Рассчитываем, что в будущем организации из России будут активно представлены на консультациях. У наших экспертов, в том числе из таких компаний, как «Норникель» и Сбербанк, есть интересные идеи и предложения в этой сфере. Готова подключиться к работе на этом направлении и Национальная ассоциация международной информационной безопасности, возглавляемая Владиславом Шерстюком.

— Упомянутые вами структуры поддерживают политику властей РФ в сфере международной информационной безопасности. Смогут ли на консультации в ООН приехать представители российских организаций, критически оценивающих позицию Москвы?

— На этот вопрос мне легко ответить: участники сами регистрируются через платформы ООН и российские правительственные структуры на это не влияют. Другое дело, что вырабатывать решения все равно должны официальные лица, ведь именно государства несут основную ответственность за обеспечение национальной безопасности в киберпространстве. Но считаем крайне важным взаимодействие с бизнесом и экспертным сообществом, которые могут обогатить основных переговорщиков идеями и помочь им выйти на взаимовыигрышные договоренности.

— А вы не опасаетесь, что при таком широком составе официальных участников, даже еще и с неформальными консультациями, группа превратится в говорильню?

— Первые два заседания группы показали, что подобные опасения беспочвенны. Эта тема затрагивает все государства вне зависимости от их территории, населения, экономического, военного и научно-технологического потенциала. Здесь нет незаинтересованных стран, и каждая должна иметь право высказать свое мнение.

Все понимают, что нам нужные некие «правила дорожного движения». В киберсфере их сейчас просто нет, и от этого страдают все. Не вижу свидетельств того, что кто-то пытается «заболтать» этот процесс.

Речь идет ведь о технологиях, злоупотребление которыми на государственном уровне может привести к катастрофе, вплоть до провоцирования третьей мировой войны.

— Когда Россия предложила создать РГОС вместо ГПЭ, критики говорили, что Москва именно к «забалтыванию» вопроса дело и ведет. Дескать, ей выгодно, что в киберсреде царит хаос, и она рассчитывает на то, что столько государств никогда не договорятся.

— Дело обстоит с точностью до наоборот. Мы хотели перевести разговор на тему кибербезопасности из келейного клуба 25 экспертов, которые могли лишь что-то рекомендовать Генеральной ассамблее, на уровень, когда сами государства могут принимать ответственные политические решения любого уровня. Мы можем разрабатывать отдельные резолюции, договоры и конвенции. Выступаем теперь не от себя лично, а от имени своих государств, и в итоге дискуссия отражает не просто мнение группы интеллектуалов, а существующий в мире политический расклад.

— Как вы оцениваете работу по продвижению идеи России по выработке глобальной конвенции по борьбе с киберпреступностью вместо Будапештской конвенции Совета Европы?

— Сразу хотел бы оговориться, что было бы неверным говорить о замещении одного документа другим. Речь идет о разных понятиях. Будапештская конвенция 2001 года относится к региональным инструментам по борьбе с киберпреступностью и по своей природе уступает глобальной конвенции по борьбе с киберпреступностью, к выработке которой в рамках ООН Россия и ряд других стран призывают международное сообщество. Этот путь в свое время прошли Конвенция ООН против коррупции и Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности, разработкой которых занимались созданные в этих целях спецкомитеты ООН.

Именно такой, эволюционный по своей сути подход мы предложили в ходе 74-й сессии Генассамблеи ООН в виде резолюции «Противодействие использованию ИКТ в преступных целях», одобренной большинством голосов.

Ее соавторами стали 47 государств, еще 79 выразили заинтересованность в реализации нашей задумки, что отражает высокую потребность мирового сообщества в разработке универсальной конвенции в сфере противостояния киберпреступности. К сожалению, эта проблематика всегда была чрезмерно политизирована. Поэтому и предлагается перевести ооновский диалог в сугубо практическую, уголовно-правовую плоскость.

— Как именно?

— В конкретном плане под эгидой Генассамблеи ООН создается переговорная площадка в виде спецкомитета открытого состава, в который могут войти эксперты всех заинтересованных стран — пожалуй, самый демократичный и транспарентный механизм. Работа в рамках ООН позволит, с одной стороны, вывести международное сотрудничество в этой сфере на новый уровень, а с другой — в полной мере учесть проблематику защиты прав человека и интересы всех участвующих сторон.

Кроме того, при разработке глобальной конвенции мы исходим из необходимости учета уже существующих инструментов и апробированных решений, доказавших свою эффективность. Поэтому вполне вероятно, что в глобальную конвенцию могут войти какие-то положения из той же Будапештской конвенции.

Необходимость выработки нового, универсального по своему характеру документа помимо прочего обусловлена тем, что Будапештская конвенция, которой в этом году исполнится 19 лет, разрабатывалась в «раннюю цифровую эпоху», когда многих видов сетевых угроз еще не существовало.

В частности, в ней отсутствуют такие понятия, как «ботнет», «фишинг» и даже «спам», она криминализирует лишь 9 видов преступлений, хотя сейчас их более 30 и их число по мере развития ИКТ растет лавинообразно. Конвенция не включает фундаментальный принцип «либо выдай, либо суди», входящий во все антитеррористические конвенции. Наконец, Будапештская конвенция содержит положение, угрожающее суверенитету государств и нарушающее фундаментальные права и свободы человека, в частности, право на неприкосновенность личной жизни.

С учетом разгула киберкриминала единственным решением видится совместная выработка по-настоящему эффективных решений и использование лучшего опыта в этой сфере. И первые шаги на этом направлении нами сделаны.

— Вы сказали, что Будапештская конвенция устарела, но ведь Совет Европы с момента ее принятия выпустил несколько дополнительных протоколов к ней, которые регламентируют борьбу с теми угрозами и явлениями, которые вы упомянули.

— На самом деле разработан и принят только один доппротокол к Будапештской конвенции, касающийся вопросов противодействия ксенофобии и расизму посредством компьютерных сетей. На последнем заседании комитета конвенции в ноябре 2019 года было заявлено, что его ратифицировали 32 страны. Второй доппротокол, нацеленный на решение только части поднятых мною вопросов, обсуждается с 2017 года и требует решения огромного количества технических и правовых аспектов. Я вам больше скажу, в ходе этого последнего заседания комитета конвенции фактически было сорвано обсуждение пункта об успешных видах практики использования Будапештской конвенции, только 15 стран смогли направить свои материалы, но и их нам не показали. У многих стран возникают вопросы к успешности этого инструмента.

Еще раз оговорюсь: мы не боремся с Будапештской конвенцией! Но мы можем инкорпорировать лучшие ее пункты в универсальный и более соответствующий сегодняшним вызовам документ.

— Планируются ли на этот год переговоры с США по тематике кибербезопасности?

— Россия всегда открыта для диалога по сверхактуальной тематике кибербезопасности с любыми заинтересованными партнерами, включая США.

В этом году мы замечаем определенные позитивные сигналы с американской стороны, в плане желания хоть как-то наладить диалог с Россией вне зависимости от внутриполитической конъюнктуры. В частности, такие идеи озвучивал недавно новый посол США в Москве Джон Салливан.

Мы такой подход можем только приветствовать. Необходимость восстановления нормального, деполитизированного диалога между Россией и США в области международной информационной безопасности давно уже назрела. Нам нужно не пытаться изменить политические взгляды друг друга, а сесть за стол переговоров и договориться о том, как сосуществовать и взаимодействовать в информационном пространстве. Ведь вопросы на повестке дня абсолютно насущные. Это и меры по укреплению доверия в информпространстве, и борьба с кибертерроризмом и киберпреступностью.

— США ранее настаивали на гарантиях невмешательства в свои выборы с российской стороны, получили ли они их?

— Эта тема, честно говоря, уже набила оскомину. Мы строго и неукоснительно придерживаемся принципа невмешательства во внутренние дела США, зафиксированного еще 16 ноября 1933 года при восстановлении дипотношений между Советской Россией и Соединенными Штатами. Президент Путин неоднократно подчеркивал: Россия никогда не вмешивалась и не собирается вмешиваться в американские внутренние дела, в том числе в выборные процессы. Чтобы раз и навсегда разрешить этот вопрос, со своей стороны мы выразили готовность к обнародованию содержания технической переписки по данному сюжету и ее изучению экспертами, журналистами, широкой общественностью в России и США, официально предлагали Вашингтону пойти на этот шаг. К сожалению, в ответ из Вашингтона пришел отказ, мотивированный «чувствительностью» этих материалов.

— Вы говорите, что Россия никуда не вмешивается, но Минюст США же опубликовал подробный отчет о том, как были взломаны серверы Демократической партии и как распространяли выкраденную оттуда информацию по сети. В документе утверждается, что взлом осуществили сотрудники Главного управления Генштаба российских вооруженных сил.

— Нам совершенно непонятно, на чем основаны эти обвинения. Но при этом мы готовы их обсуждать. Мы неоднократно предлагали американцам сесть за стол переговоров и обсудить каждое конкретное обвинение. Докопаться до истины, кто что сделал и что не сделал. На уровне профессионалов, а не через СМИ, как они это делают. Мы также предлагали им обменяться политическими гарантиями о невмешательстве в дела друг друга, наподобие тех, что были даны сторонами в 1933 году. Но они отвергли это предложение и продолжают отказываться от переговоров.

ЮРИДИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ДОКУМЕНТА

Эффективность работы предприятия, результативность бизнеса зависят в основном от того, как организована деятельность этого предприятия, насколько четко определен круг вопросов, которые решает каждое подразделение, насколько верно (с точки зрения производственных интересов) установлены права и обязанности каждого сотрудника и полномочия должностных лиц, какова система принятия решений и исполнения этих решений и каков порядок организации документооборота. Юридическая сила документа — это свойство официального документа, сообщаемое ему действующим законодательством, компетенцией издавшего документ органа и установленным порядком оформления ГОСТ Р 7.0.8—2013 «СИБИД. Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения».

Юридическая значимость документа: «Свойство документа выступать в качестве подтверждения деловой деятельности либо событий личного характера…»

Юридически значимые документы можно подразделить на следующие виды:

  • ? внешние — необходимые для обеспечения деятельности предприятия, для отчетности перед государственными органами, исполнения положений законодательств;
  • ? внутренние — локальные акты, обязательные для исполнения внутри предприятия, обычно не подлежащие разглашению;
  • ? подлинники — документы с оригинальными подписями и печатями организации; и копии (факсимильные или свободные);
  • ? документы, созданные с помощью копировальной техники, оформленные в должном порядке (нотариальное заверение, печать предприятия);
  • ? по направлениям деятельности (различные виды договоров): гражданско-правовые договоры, протоколы разногласий, трудовые договоры;
  • ? письма: гарантийные письма, расписки; доверенности;
  • ? документы на бумаге и электронные документы.

Современная правовая система предусматривает необходимость составления большого количества документов как в бумажном, так и в электронном виде. Без этих документов бизнес-процессы будут некорректны, а в некоторых случаях законодательством прямо запрещено упускать составление и подачу документов в соответствующие органы на регистрацию. Один из основных внешних юридически значимых документов предприятия — устав. Федеральное законодательство предусматривает необходимость создания устава предприятия при государственной регистрации.

Более 50% зарегистрированных уставов представляют собой типовую форму, дублирующую закон, в реальности не имеющую отношения к деятельности предприятия.

Понятие юридического значения (значимости) документа относительно новое, получившее широкое распространение только в последние пять — десять лет.

При этом следует отметить, что это понятие, во-первых, применяется обычно не к документу вообще, а к электронному документу, а во- вторых, наряду с этим понятием также используется понятие «юридически значимый электронный документооборот», которое широко употребляется как разработчиками систем электронного документооборота, так и пользователями этих систем.

Если понятие юридической силы имеет установленное стандартом определение, то понятие юридической значимости документа (документооборота) такого определения не имеет, что, безусловно, создает определенные трудности при употреблении этих понятий.

Юридическая значимость электронного документа. Существование электронного документа обеспечивается информационной системой — СЭД, и человек не может непосредственно управлять электронным документом так, как он ранее управлял документом на бумажном носителе, ставит ряд дополнительных вопросов, решение которых необходимо для определения места электронных документов в системе социальных коммуникаций, в том числе признания за электронным документом статуса официального документа и, что самое главное, возможности использовать электронные документы в качестве доказательства, в том числе в суде.

В рекомендациях Европейской экономической комиссии ООН в отношении функциональной совместимости, подписанных цифровых документов подчеркивается, что между цифровыми и бумажными документами много общего, но между ними есть и ряд важных различий, в частности, «подписанные бумажные документы, как правило, содержат собственноручную подпись подписанта, тогда как цифровая подпись под электронным документом не имеет графической формы. Обычно только компьютерная программа способна произвести сложные математические расчеты, необходимые для проверки цифровой подписи».

Правовой режим электронной подписи у нас в стране установлен Федеральным законом от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи», которым ст. 6 определены условия признания электронных документов, подписанных электронной подписью, равнозначными документам на бумажном носителе, подписанным собственноручной подписью. Эти условия различаются в зависимости от того, какой электронной подписью подписан документ, и состоят в следующем.

  • 1. Информация в электронной форме, подписанная квалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, кроме случая, если федеральными законами или принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами установлено требование о необходимости составления документа исключительно на бумажном носителе.
  • 2. Информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью или неквалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами или соглашением между участниками электронного взаимодействия. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных неквалифицированной электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать порядок проверки электронной подписи.

Кроме того, законом установлен порядок признания квалифицированной электронной подписи, который включает ряд условий, одним из которых является положительный результат проверки принадлежности владельцу квалифицированного сертификата квалифицированной электронной подписи, с помощью которой подписан электронный документ и подтверждено отсутствие изменений, внесенных в этот документ после его подписания.

Из приведенных положений закона вытекает, что сама возможность использования для подписания электронных документов того или иного вида электронной подписи должна быть установлена нормативными правовыми актами или соглашением сторон (в случае использования неквалифицированной или простой электронной подписи), а при получении электронного документа, подписанного электронной подписью, обязательна процедура проверки, которая должна подтвердить принадлежность владельцу квалифицированного сертификата квалифицированной электронной подписи и отсутствие искажений в подписанном электронном документе.

Применительно к электронному документу следует признать, что факт подписания электронного документа установленным видом электронной подписи означает, что данный документ обладает юридической силой, но это еще не означает, что данный документ может быть подлинным доказательством. Говорить о том, что данный документ может выступать как доказательство, можно будет как минимум после проверки электронной подписи и получения положительного результата, а возможно, и после осуществления иных дополнительных действий, например, представления соглашения, заключенного сторонами информационного обмена.

Из вышеизложенного можно сделать вывод: юридически значимый документ — это документ, который может выступать в качестве доказательства (подтверждения) деловой или иной деятельности, иначе говоря, это документ, содержание которого может восприниматься как подлинное.

В отношении документов на бумажном носителе понятия «подлинный документ» и «юридически значимый документ» можно рассматривать как синонимы.

В заключение обратимся к ГОСТ Р ИСО 15489-1—2007, который устанавливает требования к электронным документам. Стандарт устанавливает (раздел 7 п. 7.2.1—7.2.5), что принципы политики, процедуры и практика управления документами должны обеспечивать создание подлинных документов, обладающих определенными характеристиками, а именно аутентичностью, целостностью, достоверностью, пригодностью для использования.

По ГОСТ Р ИСО 15489-1—2007 документ является аутентичным, если он соответствует установленным правилам, был создан или отправлен лицом, уполномоченным на это, был создан или отправлен в то время, которое обозначено в документе. Достоверным является документ, содержание которого можно считать полным и точным представлением подтверждаемых операций, деятельности или фактов и которому можно доверять в последующих операциях или в последующей деятельности. Целостность документа определяется его полнотой и неизменностью.

Сформулированные в стандарте требования, которым должны удовлетворять электронные документы, не имеют прямого отношения к юридической силе документа (как мы уже отмечали, для придания юридической силы документ должен быть подписан уполномоченным органом (лицом) установленным видом электронной подписи), но имеют самое непосредственное отношение к юридической значимости электронного документа, поскольку считать юридически значимым можно только тот электронный документ, который является аутентичным, достоверным, целостным и пригодным для использования.

§ 1. Правовое значение договоров по законодательству РФ.

Нормы гражданского права, которыми регулируются всякие договорные отношения между субъектами права, применяются почти во всех сферах социальной жизни. Слово «договор» в русском языке означает устное или письменное соглашение между двумя и более разными лицами, имеющими самостоятельные намерения и волю об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. Оно предполагает согласованные действия разных лиц по установлению и исполнению взаимных прав и взятых на себя обязательств. По мнению некоторых авторов, основное назначение договора заключается в регулировании возможного и должного поведения людей в предусмотренных законом пределах посредством установления определенных санкций за нарушение соответствующих требований закона.1 Гражданско-правовое соглашение (договор или сделка) является основанием возникновения договорных прав и обязательств как письменное выражение соглашения сторон по урегулированию взаимных правоотношений. Сущность договора заключается во взаимном соглашении его участников — сторон, которые обладают свойствами равноправия, самостоятельности и свободной (автономной) волей, направленной на установление, изменение или
Л
прекращение гражданских прав и обязанностей. Участниками договора могут быть только субъекты гражданского права, которые наделены
1 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая. Общие положения. М., 2005, С. 13
См. Кабалкин А. Понятие и условия договора. // Российская юстиция. 1996, №6.
дееспособностью, инициативой и свободой выражать свою самостоятельную волю. Отсутствие этих качеств у субъектов гражданского права делает бессмысленным и невозможным заключение договора. Заключенный между двумя неравноправными и зависимыми друг от друга сторонами договор не может считаться правомерным и законным по своему определению. В этом заключается суть принципа свободы договора, закрепленного в ст. 421 ГК РФ.3
В современном гражданском праве понятие договора включает в себя согласованное волеизъявление, или соглашение, различных субъектов гражданского права, которые добровольно устанавливают, изменяют или прекращают взаимные права и обязанности. Такое понятие закреплено в л. 3 ст. 154 ГК РФ. В контексте этого положения договор представляет собой сделку между двумя (двусторонняя сделка) или более сторонами (многосторонняя сделка) гражданско-правового соглашения, которая является основанием возникновения обязательственных правоотношений между ними. По смыслу ст. 153 ГК РФ сделками называются правомерные действия субъектов гражданского права, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Поскольку согласно ст. ст. 124 и 125 ГК РФ сделки могут совершать государство (Российская Федерация), его субъекты и муниципальные образования, то была бы более точной редакция статьи 153 ГК РФ, в которой говорилось бы не только о действиях граждан или юридических лиц, но и всех остальных субъектов гражданско-правовых договорных отношений. Стало быть, данное положение гражданского законодательства нуждается в соответствующей поправке, которая учитывала бы в себе содержание ст. 124 ГК РФ. При этом отпала бы необходимость расширительного толкования редакции ст. 153 ГК РФ.
3 См. также: Танага А.Н. Принцип свободы договора в гражданском праве России. С.-Пб., 2003.
В контексте ч. 1 ст. 420 ГК РФ договор как юридическая форма соглашения, фиксирующая права и обязанности субъектов гражданского оборота, является правоотношением, включающим в себя определенные обязательства между самостоятельными субъектами гражданского права, которые предусматриваются и регулируются общими положениями об обязательствах.
По римскому праву различались понятия «соглашение» (conventio) как согласованное волеизъявление сторон и «договор» (contractus) как основание возникших между частными субъектами обязательственных отношений. Дело в том, что понятие «контракт» происходит от латинского слова «contrahere», что означает втягивать друг друга в процесс исполнения взаимных обязательств посредством добровольного соглашения противостоящих друг другу договаривающихся сторон, то есть контрагентов.
В английском праве договорное обязательство проистекает из обещания одного лица (promise), сделанного другому лицу, об исполнении чего-то или воздержании от чего-то и возможностью для другого лица требовать исполнения этого обещания.4
В Германском Гражданском уложении понятия «договор», «сделка» и «обязательство» четко дифференцируются законодателем. В российском гражданском законодательстве договор рассматривается лишь как разновидность многосторонней сделки, а обязательство рассматривается как правоотношение, в силу которого одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенные действия, вытекающие из договора.5
Согласно ст. 1101 ГК Франции под понятием «договор» подразумевается «соглашение, посредством которого одно лицо или
Гражданское и торговое право зарубежных стран. М. 2004. С. 280.
См. Большой юридический словарь. М. 2003. С. 163, 390.
несколько лиц обязываются перед другим лицом или перед несколькими другими лицами дать что-либо, сделать что-либо или не делать чего-либо».6 По Единообразному торговому кодексу США договор является правовым обязательством, вытекающим из соглашения сторон в соответствии с нормами действующего законодательства США.7
Однако не всякое соглашение является гражданско-правовым договором, а лишь такое соглашение, которое вытекает из намерения участников породить те или иные гражданско-правовые последствия. Только то соглашение является договором, из которого у сторон возникают, изменяются или прекращаются определенные юридически значимые права и
о
обязанности. Стало быть, любой гражданско-правовой договор является соглашением, хотя не всякое соглашение юридически может быть признано гражданско-правовым договором. Договорные правоотношения возникают в результате соглашения и в связи с обстоятельствами, зависящими от воли договаривающихся сторон. Если такое соглашение облекается в надлежащую правовую форму, то оно становится гражданским правоотношением. В соответствии со ст.8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему. Юридическое равенство сторон и их возможность добровольно заключать соглашения является неотъемлемым свойством характера гражданских правоотношений. Без этого свойства любое правоотношение прекращает быть гражданско-правовым и трансформируется в иное правоотношение: административное, трудовое, и т.д.

Понятие гражданско-правового соглашения (договора) основано на едином свободном волеизъявлении двух и более лиц, которые выражают их
Французский гражданский кодекс.// В кн.: Кулагин М.И. Избранные труды, М. 1997, с. 300.
Единообразный торговый кодекс США. М., 1996. С. 49.
См. Александрова К.И. Сделки и договоры в предпринимательской деятельности. М. — С.- Петербург. 2004. С. 17.
общую волю совместно достичь каких-то положительных для себя результатов без нарушения действующего законодательства. Соглашение (согласование) воль двух различных субъектов гражданского права является основанием возникновения, изменения или прекращения определенных взаимных их прав и обязанностей, облеченных в соответствующую юридическую форму. По мнению А.Д. Корецкого сущность договора составляет намерение участников, их соответствующее фактическое поведение, нацеленное на реализацию условий договора. Юридический договор представляет собой объективированные, свободно согласованные, юридически значимые, дозволяемые и охраняемые законодательством намерения нескольких лиц совершить в отношении друг друга юридические либо фактические действия в целях реализации личных интересов.9
В.В. Меркулов дифференцирует понятия договора и сделки, считая, что договор является лишь намерением сторон совершить сделку, а сама сделка — это действия сторон по реализации либо условий договора, либо правомочий, установленных непосредственно юридической нормой.10 Данная позиция, различающая понятия сделки и договора, представляется сугубо теоретической, так как заключение договора практически является действием контрагентов для согласованного достижения определённых ими целей.
По мнению А.Д. Корецкого предметом договора является не только само благо (объект гражданского права), но и основные действия, которые в отношении него были совершены одной или обеими сторонами, Объектами договорных правоотношений могут быть различные материальные и нематериальные блага или процесс их создания, которые составляют предмет
9 Корецкий А.Д. Теоретико-правовые основы учения о договоре. Ростов-на- Дону, 2001. С. 44.; Корецкий А.Д. Договорное право. М., Ростов-на-Дону, 2004. С. 24.
,0 Меркулов В.В. Гражданско-правовой договор в механизме регулирования товарно-денежных отношений. Рязань. 1994, с. 16; Корецкий А.Д. Договорное право. М., Ростов-на-Дону, 2004, с. 45.
жизнедеятельности субъектов гражданского права. К таким объектам относятся вещи (включая деньги, ценные бумаги, имущество и имущественные права), результаты работы и услуг, имеющие материальную или вещественную форму. К нематериальным благам относятся продукты творческой деятельности: произведения науки, литературы и искусства, изобретения, промышленные образцы, товарные знаки, фирменные наименования, отдельные виды информации, а также иные личные неимущественные блага, пользующиеся гражданско-правовой защитой. Согласно ст. 128 ГК РФ объектом гражданских правоотношений являются вещи и иное имущество, работы и услуги, информация, результаты интеллектуальной деятельности или иные нематериальные блага. При заключении договора о банковском вкладе согласно ст. 857 ГК РФ банк гарантирует тайну банковского счета и банковского вклада, операции по счету и сведения о клиенте, и обязан возместить убытки, причиненные клиенту в связи с разглашением данных сведений.
Основанием договора является совокупность юридически значимых обстоятельств, которые явились причиной заключения договора на конкретных условиях между определенными лицами. Целью договора является установление юридически обязательных отношений, при которых обладатель желаемого блага обязан удовлетворить потребность заинтересованного в нем лица.11 В гражданско-правовом договоре определяется не только взаимно согласованная конечная цель различных субъектов гражданско-правовых отношений, но также конкретное содержание, порядок и процесс достижения этой цели. Иными словами, договор в определённом смысле представляет собой юридически обязательную программу совместных действий участников гражданского оборота для достижения определенных взаимовыгодных целей.
Анализируя институт договора в английском гражданском праве, P.O. Халфина выделяет три основных элемента всякого договора: соглашение
» Корецкий А.Д. Договорное право. М., 2004. С. 35,39.
сторон, которое выражается в предложении заключить договор (оферте), в
принятии этого предложения (акцепте), а также явном намерении сторон
породить правовые последствия, исходящие из сущности договора, и
соответствующие нормам действующего законодательства.12
По мнению Ю.А. Тихомирова всякий договор характеризуется
следующими признаками: свободным волеизъявлением сторон, соглашением
сторон по всем существенным положениям договора, равенством сторон
договорного отношения, юридическими гарантиями исполнения договора, а
также взаимной ответственностью сторон за невыполнение взятых на себя 11
обязательств. Именно эти признаки договорного обязательства отличают гражданско-правовой договор от других видов договоров: моральных, политических, административных, учредительных и т.п. Примерно такого же мнения придерживается В.П. Мозолин.14
Новый Гражданский кодекс РФ, в отличие от ранее действующего (1964 г.), учитывая важное правовое значение договора, посвящает ему целые главы (глава 27, 28 и 29 ГК РФ), в которых содержатся общие положения о договоре (ст. ст. 420 и 453 ГК РФ). В системе гражданского права России нормы о гражданско-правовых соглашениях даются в определенной последовательности: сначала даются определения и общие особенности понятия договора, порядок и форма заключения, права и обязанности сторон, защита их прав и взаимная ответственность. К институту договора применяются также общие нормы гражданского законодательства о сделках и обязательствах, если они не изменены специальными нормами о договоре (пункты 2 и 3 ст. 420 ГК РФ). Большинство этих норм носит диспозитивный характер в целях гибкого и эффективного регулирования потребностей рыночных отношений и даёт участникам гражданско-правовых соглашений
Халфина P.O. Договор в английском гражданском праве. М. 1959, с. 104,.
Тихомиров Ю.А. Договор как регулятор общественных отношений,//Правоведение. 1990. № 5. Ст.28.
14Мозолин В.П.; Фарнсворт Е.А. Договорное право США и СССР: история и общие концепции. М. 1988, с. 171..
возможность свободно определять взаимные отношения с учетом реализации личных потребностей.
В отличие от ГК РСФСР 1964 г. ныне действующий Гражданский кодекс РФ 1994 г. предусматривает ряд новых видов договоров, которые упорядочивают гражданско-правовые отношения рыночного хозяйства: например, договоры доверительного управления имуществом, ренты, коммерческой концессии, агентирования, финансирования под уступку денежного требования, учредительный договор, договор присоединения, о разделе продукции, организационный договор и т.д.
В последнее время в условиях развивающейся рыночной экономики все более широкое применение получают примерные условия договоров, которые разрабатываются и публикуются специализированными международными организациями, союзами предпринимателей и другими крупными субъектами гражданско-правовых отношений применительно к отдельным группам договоров: купли-продажи, перевозкам, строительного подряда, аренды.15 Примерные условия соглашений состоят из перечня наиболее важных условий, к которым отсылает заключаемый сторонами договор. Согласно п. 1 ст. 427 ГК РФ условия примерного договора применяются к заключенному гражданско-правовому соглашению только при наличии в нем отсылки к таким условиям. При отсутствии же такого рода отсылки примерные условия применяются в отношении сторон соглашения в качестве обычаев делового оборота, если они отвечают требованиям ст. 5 и ст. 421 ГК РФ, в которых определяется понятие обычая и устанавливается порядок его применения.
Элементами структуры и содержания договора являются разделенные в тексте договора основные его части: преамбула или вводная часть, предмет договора, существенные условия договора, прочие условия договора,
1S См. Джурович Р. Руководство по заключению внешнеторговых контрактов. М., 1992, а также: Принципы международных коммерческих договоров: UNIDROIT. М., 2003. /Или в пер. с англ. А. С. Комарова. М., 1996.
ответственность сторон договора, заключительные положения, в том числе почтовые и банковские реквизиты сторон, подписи и печати.
Гражданско-правовые соглашения являются средством диспозитивного и координационного урегулирования социальных правоотношений, установленных в нормах гражданского законодательства.16 Договорные формы взаимоотношений между различными лицами отличаются большим разнообразием, простотой и гибкостью. Гражданское законодательство не может предусмотреть и регулировать все те правоотношения и интересы различных субъектов права, которые являются правомерными и целесообразными в социальной жизни. Это под силу только гражданско- правовым соглашениям, которые могут быть заключены в любой форме — устно, письменно, непосредственно или через представителей сторон. Такие соглашения могут быть со временем изменены и дополнены сторонами, права и обязанности участников договора могут быть установлены в интересах третьих лиц, которые в заключении договора не участвовали. Потому эти соглашения являются незаменимым инструментом для практической реализации рыночных взаимоотношений. Эти соглашения позволяют также сторонам устанавливать и совместно реализовывать как индивидуальные потребности, так и потребности рыночной экономики в целом. Заключение гражданско-правовых соглашений создает для сторон важные юридические гарантии по обеспечению и защите прав участников гражданских правоотношений.

В повседневной жизни общества особое социально-правовое значение приобретают организационные договоры или рамочные соглашения, посредством которых координируется совместная деятельность или хозяйственные связи различных субъектов гражданского права. Например, договоры организационного характера очень часто применяются в сфере транспортных услуг. Так, согласно ст. 799 ГК РФ между организациями
16 См. Левакова И.В. О роли договора в регулировании общественных отношений. //Журнал российского права. 2000, № 9.
различных видов транспорта могут заключаться договоры об организации перевозок (договор на централизованный завоз и вывоз пассажиров и грузов). Порядок их заключения устанавливается транспортным законодательством. К сожалению, в настоящее время организационные договоры в достаточной мере не урегулированы в действующем гражданском законодательстве России, хотя такая необходимость давно уже назрела. Было бы вполне правомерно и целесообразно в случаях нарушения обязательств по организационным договорам законодательно установить более упрощенный субстанциональный и процессуальный порядок (экономическая целесообразность и правомерная возможность отказа от предъявления бесконечной цепочки регрессных исков хозяйствующих субъектов) возмещения понесенных убытков, а также неустоек и штрафов. Высокое правовое значение организационных договоров проистекает из того, что с их помощью можно гибко и эффективно урегулировать хозяйственные связи не только между крупными предпринимателями, юридическими лицами и гражданами, но также и на более высоком уровне — на уровне соглашений между муниципальными образованиями и субъектами Российской Федерации, особенно в тех случаях, когда качественное состояние действующего законодательства, регулирующего сходные отношения, оставляет желать лучшего. В этих случаях организационные договоры между органами государственной власти и управления могут стать дополнительной формой координации (организации) их хозяйственно- экономических функций, выходящих за рамки их властно-субординационных отношений. 17
Таким образом, гражданско-правовой договор представляет собой важное и незаменимое средство самоорганизации и упорядочения взаимоотношений субъектов гражданского права, а также социального порядка в целом.
17 См.: Договорные формы управления: постановка проблемы и пути решения. М., 1981, с.71-72.

Какой договор имеет юридическую силу

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *