Неотъемлемые права человека

Неотъемлемые права человека: проблемы, «поколе­ния» прав.

Хотелось бы обратить внимание на то, что при характеристике прав человека как выражения (объективи­зации, институализации) естественного права в его совре­менном понимании акцент здесь и далее делается на основных неотъемлемых правах. В чем тут дело?

А дело тут вот в чем. После провозглашения револю­ционной демократии в конце XVIII века и утверждения в мировом общественном мнении неотъемлемых прав чело­века — таких, как жизнь, свобода, собственность, безопас­ность личности, стремление к счастью, подобного рода понимание рассматриваемой гуманитарной категории стало общепризнанным. Изначально, по самой своей перво­родной сути, неотъемлемые права человека приобрели зна­чение символа и юридического аналога индивидуальной свободы человека, его твердой защищенности от произво­ла власти.

Именно в таком изначальном («первородном») качест­ве права человека шаг за шагом обретали свою реальную государственно-правовую жизнь. Так продолжалось почти до середины XX века.

Вместе с тем в конце 1940-х годов (не без влияния духа Возрожденного естественного права, но, к сожалению, на деле вопреки ему) категория прав человека претерпела су­щественные метаморфозы, которые все более воздействуют самую ее суть и в этой связи вызывают серьезную тревогу.

Основание для таких метаморфоз, как это нередко бывает, дали реальные процессы, происходящие в человеческом обществе в XIX—XX веках, обусловленные гигантским научно-техническим, общественным прогрессом и все более активным переходом общества от традиционных к либеральным цивилизациям. Эти процессы потребовали дальнейшего углуб­ления гуманистического содержания индивидуализма, совершенствования и углубления либеральных воззрений и в силу этого — развития начал солидаризма, обеспечения достойно­го уровня жизни людей, выработки форм социальной, в том числе государственной, деятельности, направленной на «об­щественное служение». Такого рода тенденции и линии обще­ственного развития нашли достаточно полное отражение в ряде теорий неолиберализма, в теории солидарности Л. Дюги и — что весьма примечательно — в разработках русских правове­дов-философов.

Но, спрашивается, каким образом, через какой катего­риальный юридический аппарат можно перевести указан­ные тенденции в плоскость прав людей?

Как это ни покажется неожиданным (на самом же деле в полном согласии с марксистской тактикой «перехвата идей»), указанный вопрос был решен на принципиально иной, чем лииберально-гуманистическая, философско-политической осно­ве, на основе марксистской доктрины, причем в ее большевистской, сталинской интерпретации. Советская конституция 1936 года, призванная по замыслу ее отцов-разработчиков (снача­ла Бухарина, затем Сталина) возвестить о торжестве «социалистической демократии», закрепляла «великие социально-экономические права трудящихся»; «право на труд», «право на отдых», «право на образование», «право на социальное обес­печение» и т. д.

Эти социально-экономические права были сразу же объявлены коммунистической пропагандой «социалистиче­скими», намного превосходящими формальные буржуазные права, некие абстрактные права человека, политические и гражданские права, служащие интересам эксплуататорских классов (хотя они частично тоже были закреплены в ста­линской Конституции, но в марксисткой обработке — как второстепенные и в своем применении увязываемые с ин­тересами социализма). И вот именно эти социально-эконо­мические права долгое время, вплоть до крушения комму­низма в России, служили — а порой служат и сейчас — своего рода знаменем побед социализма, показателем неви­данных преимуществ социалистической демократии.

А теперь коренной вопрос: что же представляют со­бой такого рода социально-экономические права (в том виде, в каком они были закреплены в сталинской Конституции) со строго юридической стороны? Думается, если руково­дствоваться общепринятыми научными критериями, наи­более корректный, научно строгий ответ на поставленный вопрос таков: перед нами не права, имеющие непосредственно юридическое значение, действие и охрану, а идеолого-политические категории, которые представляют собой идеалы, намерения, лозунги-задачи и которые в соответст­вии с их реальным содержанием могут обозначаться как прин­ципы деятельности государства, выступающего в качестве института «общественного служения». В отношении гра­ждан они могут быть обозначены как общие публичные пра­во — права именно в политическом ракурсе, то есть возможности требовать от государства через политико-пра­вовые институты его действий в области «общественного слу­жения»: по обеспечению граждан достойным уровнем су­ществования (реально — прожиточным минимумом), по ох­ране здоровья, по созданию условий для обучения. Причем для того, чтобы эти принципы, идеалы, публичные права приобрели реальное, не общеполитическое, а непосредственно-юридическое значение, действие и охрану по отношению к гражданам, необходимо по крайней мере наличие двух непременных условий:

во-первых, само общество должно достигнуть достаточно высокого уровня материального и духовного развития, богатства;

и, во-вторых, принципы, идеалы, общепубличные права должны быть, по выражению Л. Дюги, переведены на уро­вень конкретных юридических прав и обязанностей (напри­мер, в области образования, гарантирования условий труда, правил приема на работу, обеспечения прожиточного минимума и др.), которые могут быть реализованы при помощи юридических средств, обеспечены государственно-правовы­ми институтами, прежде всего институтами правосудия.

Этих условий, особенно в обстановке конца 1930-х го­дов, в Советском Союзе не существовало. Ситуация по каж­дому из этих двух пунктов была «со знаком минус». Лишь на очень ограниченных участках реальной жизни широковеща­тельно провозглашенные права были переведены на уровень конкретных прав и обязанностей (например, при приеме на работу беременных женщин). И потому указанные «права» в социалистическом обществе не только не работали в их дей­ствительном значении (т.е. как принципы, идеалы и даже как политические права), но по сути дела представляли со­бой характерные для «общества социализма» демагогию, мифы и ложь — прямой обман, грубую мистификацию, а в конеч­ном счете — дискредитацию конституционно-правовых ин­ститутов. Словом, то, что плоть от плоти марксистской революционной идеологии и прямо вписывается в ущербное советское социалистическое право.

А дальше с категорией социально-экономических прав случилось нечто невообразимое и, если угодно, печальное и трагическое с точки зрения проблематики неотъемлемых прав человека, что до сих пор ни в науке, ни в обществен­ном мнении, на мой взгляд, не получило должной оценки. С конца 1940-х годов гордость социализма — социально-эко­номические права внезапно, сказочным образом преврати­лись в «неотъемлемые права человека», их «второе поко­ление».

Как и почему это случилось?

На первый взгляд, во второй половине 1940-х годов произошло, казалось бы, закономерное и чрезвычайно важ­ное событие: социально-экономические права получили ме­ждународно-правовое признание. Во Всеобщей декларации прав человека 1948 года, в ряде последующих ооновских документов в состав прав человека были включены, с известными коррективами и в юридически оформленных положениях (насколько это оказалось возможным), социально-экономические права, которые и были обозначены правами человека «второго поколения».

Конечно, в известной мере это стало ответом на требо­вание времени, новые социально-экономические потребно­сти общества. Но это было, так сказать, слишком легкое, неадекватное решение, в котором не учитывалась сложность соответствующих проблем, упомянутых ранее условий конституирования прав и их действительной реализации. И плюс к тому мало кто при этом принял во внимание то об­стоятельство, что подобное расширение общепризнанной гуманитарной категории произошло в ООН в результате прямого и настойчивого идеологического и дипломатического воздействия советского государства, руководящие инстанции которого преследовали цель лишить категорию прав человека «буржуазного» содержания и, напротив, сообщить ей «социалистический» характер, «обогатить» ее достиже­ниями сталинской Конституции, постулатами марксисткой идеологии. В обстановке почтительной эйфории, которая была характерна для отношения к Советскому Союзу после его победы над гитлеровским фашизмом в первые послево­енные годы (а также настойчивости и ухищрений советских дипломатов и идеологов, перетянувших на свою сторону многих представителей стран «третьего мира»), и возникли предпосылки, на основе которых, наряду с причинами объ­ективного порядка, социально-экономические права «вто­рого», а потом и «третьего» поколений были включены в состав неотъемлемых прав человека при записи соответст­вующих положений в ооновских документах.

Такого рода нарастающий, идущий волна за волной процесс «обогащения» и расширения категории неотъемле­мых прав человека и вызывает тревогу и с интеллектуаль­но-мировоззренческой и с практической точки зрения.

Во избежание недоразумений повторю: сообразно с масштабными социальными переменами, происходящими в мире в связи с переходом человечества к либеральным ци­вилизациям, значение социально-экономических, трудовых, пенсионных и аналогичных им прав в жизни людей непре­рывно возрастает. Они, как политические принципы и идеа­лы, нуждаются в конституционном и ином законодательном закреплении, в государственном обеспечении. Но они в сво­ем реальном (а не в словесном) выражении — принципи­ально иным явления, и даже при наличии указанных ранее условий, в том числе экономических, а также при переводе рассматриваемых явлений в систему юридических отноше­ний, представляют собой принципиально иные правовые феномены, нежели неотъемлемые права и свободы человека.

Почему? Не только потому, что они являются в основ­ном декларациями, идеалами, принципами, особыми публич­ными правами, требующими правовой конкретизации, перевода на уровень конкретных гражданских прав, и в этом отношении — развернутой юридической регламентации, во многом к тому же зависимой от переменных величин — уровнями развития экономики, социальной сферы, культуры данного общества, политики государства. И не только потому, что в связи с вышесказанным они как таковые не могут быть предметом непосредственной судебной защиты и государственного обеспечения (плюс к тому, выступая в политической сфере как общие публичные права и политические обязан­ности государства, они в практическом применении — коль скоро не выражены в конкретных юридических отношениях, защищаемых судом, — ставят человека в зависимость от органов власти, должностных лиц, чиновников, их усмотрения). А в силу всего этого — изначально лишены тех необхо­димых свойств, которые бы позволили рассматривать их в качестве неотъемлемых прав.

Главное здесь — соображения принципиального харак­тера, относящиеся к самой сути прав человека.

Во-первых, — и это самое существенное — неотъем­лемые права человека имеют свою строгую смысловую общечеловеческую определенность (которую они при широкой их интерпретации теряют): они являются выразителями и носителями сути человеческого бытия, защищенной сво­боды человека, — одного-единственного, по выражению Кан­та, прирожденного права человека.

Во-вторых, неотъемлемые права человека призваны защищать человека от власти, ее произвола. Те же соци­ально-экономические и иные «права», которые относятся ко «второму» и «третьему» поколениям, ставят человека не только в зависимость от уровня развития общества, его бо­гатства, но и в зависимость от власти, от ее состояния и усмотрения чиновников.

И, в-третьих, закрепление в конституциях демократи­ческих стран основных, неотъемлемых прав человека (в отличие от фиксации в конституционных текстах всей сум­мы гражданских прав, в том числе и переведенных в юридическую плоскость социально-экономических прав) имеет особый высоко гражданственный юридический смысл. Именно основным, фундаментальным правам человека — как это сделано в ряде конституций западноевропейских стран — придается в конституциях «повышенно-конституционное» политико-юридическое значение (они помещены на первое место в тексте, им сообщено непосредственно-юридическое действие, качество «неприкасаемости» и др.), что вообще возвышает права человека в обществе, делает их непре­ложной основой общественной жизни, непосредственной юридико-регулятивной реальностью, которая призвана поставить в строгие рамки государственную власть.

Так что, казалось бы, благое дело — расширение «ката­лога» прав человека на деле обескровливает эту основопола­гающую гуманитарную категорию. И если у советских идео­логических стратегов был в конце 1940-х годов расчет на то, чтобы лишить категорию прав человека ее духовной и юри­дической силы, то этот расчет (увы, с помощью истинных правозащитников, нас, юристов, в том числе либеральной ориентации) в немалой степени осуществился на практике. С этой точки зрения требуют известных корректив утвержде­ния о том, что «бывший Советский Союз был первым госу­дарством мира, который конституционно закрепил достаточно широкую систему экономических прав» и что «отрицать роль Советского государства в формулировании системы экономических прав было бы неправильным».

Итак, представляется в высшей степени важным строго разграничить основные неотъемлемые права человека, на­правленные на обеспечение свободы и достоинства каждого (они имеют основополагающее и абсолютное значение в об­ществе, ставшем на путь демократического развития), и весь обширный комплекс прав гражданина данного государства. Исходя из этого вполне оправданно первую из указанных группу прав так и именовать — «права человека», а вторую (весь обширный комплекс гражданских прав) именовать ина­че — «права гражданина данного государства». Или, как это делает ряд современных европейских конституций (в том числе Германии, Испании), обозначить общепризнанные не­отъемлемые права человека термином «основные права».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Неотъемлемые права человека и их закрепление в Конституции Республики Беларусь

Размещено на http://www.allbest.ru/

Оглавление

  • Введение
  • Глава 1. Генезис концепций неотъемлемых прав человека
  • 1.1 Понятие и сущность злоупотребления правом
  • Глава 2. Международные стандарты в области неотъемлемых прав человека
  • 2.1 Основные международные нормативные акты в области неотъемлемых прав человека
  • 2.2 Нормативное содержание Всеобщей декларации прав человека 1948 года
  • Глава 3. Закрепление неотъемлемых прав человека в конституции Республики Беларусь
  • 3.1 Общая характеристика и классификация неотъемлемых прав человека по Конституции Республики Беларусь
  • 3.2 Право на жизнь
  • 3.3 Право на свободу, неприкосновенность и достоинства личности
  • 3.4 Право на свободу мнений и убеждений
  • Заключение
  • Список использованной литературы

Введение

неотъемлемое право человек конституция

Глава 1. Генезис концепций неотъемлемых прав человека

Международные договоры о правах человека с точки зрения предмета правового регулирования можно разделить на несколько групп.

2.2 Нормативное содержание Всеобщей декларации прав человека 1948 года

В Декларации:

2) определяется, что непременным условием обеспечения прав человека является власть закона, т.е. установление такого законодательного режима, который гарантирует права человека, «чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве

3) проводится идея о тесной связи содержания Декларации с обязательство государств — членов ООН содействовать всеобщему уважению и соблюдению прав человека.

Что же составляет конкретное содержание этой задачи? Основные права и свободы, содержащиеся в Декларации, можно разбить на четыре группы.

Неотъемлемые права человека

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *