Отказ прокурора от обвинения

Основания и последствия отказа прокурора от обвинения

Отказ прокурора от обвинения в суде влечет прекращение уголовного дела и (или) преследования. Прокуратура вправе отказаться от части предъявленного обвинения или в его полном объеме. Соответственно, уголовное дело и (или) преследование будут прекращены частично или полностью. Для суда позиция прокуратуры носит обязательный характер.

Роль прокурора в суде

Согласно УПК РФ, участие обвинителя в суде обязательно. Представитель прокуратуры – государственный обвинитель. Он участвует при рассмотрении в суде всех уголовных дел публичного и частно-публичного обвинения, а также всех дел частного обвинения, которые были возбуждены следствием или дознанием.

Основная задача прокуратуры – поддержка обвинения, предъявленного следователем (дознавателем) и изложенного в обвинительном заключении (акте). Учитывая, что заключение или акт утверждается прокурором, изначально предполагается, что обвинение проверено на законность или обоснованность. Вместе с тем, бывают ситуации, когда только в ходе судебного разбирательства (следствия) становится понятной необходимость прекращения уголовного дела и (или) преследования. Наличие для этого оснований, предусмотренных ч.ч. 1 и 2 ст.ст. 24 и 27 УПК РФ, – повод заявить отказ государственного обвинителя от обвинения. На практике нередко к этому прибегают из-за слабой доказательственной базы: прекратить дело (преследование) по собственной инициативе – лучший вариант, чем получить оправдательный приговор.

Основания отказа прокурора от обвинения

Прокуратура обязана мотивировать свою позицию. Для этого гособвинитель должен заявить, что имеющиеся доказательства не подтверждают обвинение, и пояснить, почему он пришел к таким выводам. Кроме того, как правило, следует ходатайство о прекращении уголовного дела и (или) преследования со ссылкой на основания, предусмотренные ст. ст. 24 и 27 УПК РФ.

Отказ от обвинения прокурором может быть обоснован:

  1. Отсутствием события преступления.
  2. Отсутствием в действиях подсудимого состава преступления.
  3. Истечением срока давности уголовного преследования.
  4. Смертью подсудимого.
  5. Декриминализацией деяния, за которое было предъявлено обвинение.
  6. Непричастностью обвиняемого к совершению преступления.

Отказ от обвинения может касаться конкретного обвиняемого, некоторых или всех проходящих по уголовному делу, при этом:

  • отказ от части обвинения подразумевает необходимость исключения из обвинения какой-либо статьи или нескольких статей УК РФ;
  • отказ от обвинения в полном объеме означает постановку вопроса о полном прекращении уголовного дела и (или) преследования.

По сути, отказ от обвинения в суде по уголовному делу – это заявление прокуратуры перед судом о необходимости прекращения уголовного преследования либо всего уголовного дела. В этом случае используются те же самые основания, которые применимы для прекращения дел и преследования в рамках предварительного следствия или дознания.

Все сказанное выше – это официальный порядок, то, что предусматривает УПК РФ, на что обязана ссылаться прокуратура (ст. 246 УПК РФ). Но на практике зачастую возникает масса вопросов о правомерности решения гособвинителя, его обоснованности, об обязательности такой позиции для суда и игнорировании при этом позиции потерпевшего по уголовному делу.

Участвующий в судебном рассмотрении уголовного дела прокурор считается независимым в своих оценках и выводах. При этом нередко в суд поддерживать обвинение идет вовсе не тот прокурор, который курировал следствие (дознание) и (или) утверждал обвинительное заключение (акт). Поэтому новый взгляд на материалы уголовного дела и на те данные, которые становятся известны в суде, способны серьезно повлиять на оценки и выводы гособвинителя. Однако, понятно, что, как правило, позиция гособвинителя – это все-таки некая согласованная позиция прокуратуры. Крайне редко прокурор, поддерживающий обвинение в суде, идет на отказ от обвинения без согласования с руководством. Особенно, когда необходимо отказываться от всего обвинения и решать вопрос о прекращении уголовного дела.

На практике в большинстве случаев отказ гособвинителя от обвинения – это отказ от части обвинения. Это не особо влияет на ход судебного разбирательства и вынесение обвинительного приговора. В свою очередь отказ от обвинения в полной части в отношении конкретного лица, всех обвиняемых, а также влекущий полное прекращение уголовного дела – это своего рода признание недоработок или ошибок предварительного следствия (дознания). В то же время это не столь строго наказывается по служебной линии, как оправдательный приговор. Кроме того, позволяет влиять на статистику оправдательных приговоров. Поэтому если прокуратура будет перед выбором прекращения дела или оправдательного приговора, выберут первое. Именно этим, как правило, и обусловлен отказ от обвинения в полном объеме.

На каких стадиях рассмотрения дела возможен отказ прокурора от обвинения

Статья 246 УПК РФ не определяет, на каких именно стадиях судебного рассмотрения дела возможен отказ гособвинителя от обвинения. Как правило, заявление прокуратура делает на стадии предварительного слушания или в ходе судебного рассмотрения дела в первой инстанции. Но возможен и вариант, при котором отказ заявляется в рамках апелляционного обжалования. В этом случае он также правомерен и должен быть рассмотрен судом.

Заявление прокуратуры рассматривается судами в разные сроки, но отказаться от него прокурор не вправе. Даже если гособвинитель будет заменен прокуратурой, это никак не повлияет на действительность ранее сделанного заявления. Уголовное преследование (дело) может быть прекращено сразу по мере поступления отказа от обвинения. Но решение может быть принято и по итогам судебного разбирательства. Из-за позиции Конституционного суда РФ суды все чаще откладывают окончательное решение на более поздний срок – до тех пор, пока не будут исследованы доказательства и высказаны позиции всех участников процесса. Строгих временных рамок для суда на этот случай УПК не предусматривает.

Последствия отказа прокурора от обвинения

Позиция прокуратуры обязывает суд принять решение о прекращении уголовного дела и (или) преследования:

  1. Если отказ касается конкретного обвиняемого или некоторых обвиняемых – выносится решение только в их отношении о прекращении уголовного преследования полностью или частично.
  2. Если отказ от обвинения требует исключения каких-то пунктов обвинения – решение принимается только в этой части.
  3. Если прокуратура отказывается от всех обвинений – уголовное дело и уголовное преследование прекращаются в полном объеме и в отношении всех подсудимых.

Суд принимает решение о прекращении уголовного преследования (дела) по общим правилам, действующим как на следствии (дознании), так и в суде.

Другие последствия:

  • Незаконно (необоснованно) привлеченные к уголовной ответственности лица имеют право на реабилитацию, в том числе денежную компенсацию вреда.
  • У потерпевшей стороны и у стороны защиты есть право на обжалование принятого судом решения. Обжалование проходит в общем порядке. Как правило, жалуются потерпевшие. Они могут, в частности, сослаться на незаконность и необоснованность принятого судом решения.
  • За гражданским истцом сохраняется право на подачу иска в рамках гражданского судопроизводства, в том числе если прекращение дела (преследование) сказалось на требованиях.

Позиция Конституционного суда РФ

Постановление Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 N 18-П, в рамках которого, в частности, был рассмотрен вопрос о конституционности положений ст. 246 УПК РФ, позволило поставить точку в некоторых проблемных вопросах.

Основные проблемы применения ст. 246 УПК РФ:

  1. Отказ прокурора от обвинения предопределяет дальнейшие действия суда – он обязан прекратить дело.
  2. Позиция потерпевшего никак не влияет на решение суда о прекращении дела, в результате его права и интересы не учитываются и тем самым нарушаются.
  3. Позиция стороны защиты тоже никак не влияет на решение суда, но далеко не всегда сам обвиняемый и его адвокат могут быть согласны с прекращением дела. В подавляющем большинстве случаев прокуратура отказывается от обвинения из-за отсутствия состава преступления или недоказанности совершения обвиняемым преступления. Однако эти же основания – повод для вынесения оправдательного приговора, что в конкретной ситуации может быть предпочтительнее для стороны защиты.

Конституционный суд признал почти все положения ст. 246 УПК РФ конституционными, но при этом указал на следующие обязательные условия:

  • Перед тем как суд примет отказ прокурора от обвинения и вынесет по этому поводу свое решение, он обязан провести в полном объеме судебное следствие, а также выяснить позиции потерпевшей стороны и стороны защиты.
  • Все, что было установлено судом, должно быть изложено в решении о прекращении уголовного преследования (дела), в том числе должны быть указаны позиции всех участников процесса в отношении позиции прокуратуры.
  • Хотя для суда отказ прокуратуры от обвинения обязателен, соблюдение судом требований п.1 и п. 2 позволяет обеспечить всестороннюю проверку законности и обоснованности принятого судом решения при его обжаловании в вышестоящих судебных инстанциях.

Действовавшая, на момент вынесения Конституционным судом постановления, часть 9 ст. 246 УПК РФ была признана не соответствующей Конституции РФ. Впоследствии она была исключена из ст. 246 УПК РФ. Эта норма позволяла обжаловать судебное решение о прекращении дела (преследования) из-за отказа прокурора от обвинения только при наличии новых (вновь открывшихся) обстоятельств. Теперь же такие судебные решения могут быть обжалованы на общих основаниях. Поэтому если участники процесса не согласны с прекращением дела (преследования) они вправе сослаться на любые нарушения норм УПК или УК РФ, а также в целом на незаконность и необоснованность судебного решения.

Позиция Конституционного суда, изложенная в Постановлении от 08.12.2003 N 18-П, неоднократно подтверждалась и в последующих решениях по жалобам. Поэтому у потерпевших остается только два варианта: обращаться в апелляцию и добиваться компенсации вреда в гражданском процессе.

Отличия изменения обвинения и отказа от обвинения

Статья 246 УПК РФ позволяет гособвинителю как отказываться от обвинения, так и изменять его. Изменение возможно только в сторону смягчения и не влечет прекращения преследования (дела). Как правило, обвинение меняют для переквалификации на другую статью УК или для исключения каких-либо отягчающих признаков.

Заявление прокурора об изменении обвинения не требует принятия судом какого-либо специального решения. Однако это обстоятельство должно быть отражено в итоговом судебном решении (приговоре, постановлении).

Можно ли обжаловать отказ прокурора от обвинения

УПК РФ предусматривает только одну возможность – обжаловать решение суда о прекращении уголовного преследования и (или) дела в апелляционном порядке. Однако в данном случае предмет жалобы – законность и обоснованность именно решения суда, а не сделанного прокуратурой заявления.

Несмотря на то, что суд формально обязан установить мотивы отказа прокуратуры от обвинения, это никак не влияет на решение суда. Конституционный суд считает, что суд не может подменять собой гособвинителя и должен принять его позицию. Многократные жалобы потерпевших на нарушение тем самым их прав, к сожалению, результатов не дали.

Если в решении гособвинителя усматриваются признаки нарушений закона, можно попытаться подать жалобу по линии прокуратуры. Правда, в данном случае максимум, чего добиваются – дисциплинарного взыскания.

Читайте также «Как обжаловать отказ в возбуждении уголовного дела»

Основания отказа государственного обвинителя от обвинения и их применение на практике

Отказ от обвинения — это основанная на полном, всестороннем исследовании материалов уголовного дела позиция государственного обвинителя об отсутствии события преступления, состава преступления, непричастности подсудимого к совершению преступления либо нарушении порядка возбуждения уголовного дела и привлечения лица в качестве обвиняемого, установленного УПК РФ. Все это выражается в рамках судебного заседания в форме заявления о полном либо частичном прекращении уголовного дела (преследования), и влечет предусмотренные в законодательстве последствия.

У современных ученых, занимающихся изучением данной проблемы, существуют различные мнения насчет того, что считается основаниями для отказа от обвинения. Однако, несмотря на разнообразие точек зрения по данному вопросу, прежде всего, следует придерживаться законодательно закрепленных оснований отказа государственного обвинителя от обвинения.

Так, норма ч. 7 ст. 246 УПК РФ относительно самих оснований отказа от обвинения отсылает нас к другим статьям УПК. К ним относятся:

— отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

— отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

— непричастность обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ);

— прекращение уголовного преследования по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, в том числе:

— истечение сроков давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

— смерть обвиняемого (п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

— отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению (п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

— отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в п. п. 1, 3–5, 9 и 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации РФ, Государственной Думы РФ, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в п. п. 1 и 3–5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ (п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) .

В рамках исследования данной проблемы, было изучено 50 решений судов Москвы, Московской области, Санкт-Петербурга, Ленинградской области о прекращении уголовного преследования в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения за период с 2010 по 2014 год.

Анализ судебной практики показал, что такие основания, как истечение сроков давности и смерть обвиняемого не использовались в качестве таковых ни разу.

Истечение сроков давности не должно быть основанием для отказа обвинения, поскольку сущность обвинения не зависит от самих сроков давности, и потому, речь должна идти о прекращении уголовного дела (преследования) вовсе. Здесь не может быть утверждения о том, что подсудимые невиновны. В этом случае срок давности не позволяет продолжать производство по делу, в соответствии с этим государственным обвинителем должно быть заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела (преследования). Здесь важно отметить разницу между ходатайством государственного обвинителя о прекращении уголовного дела (преследования) и отказом государственного обвинителя от обвинения. В первом случае, если подсудимый будет возражать против прекращения уголовного дела, то оно не допускается. В случае же с отказом от обвинения, мнения других участников судопроизводства не могут повлиять на решение государственного обвинителя об отказе от обвинения.

Следует сказать также, что при прекращении уголовного дела (преследования) по данному основанию подсудимый не приобретает законного права на реабилитацию (ч.4 ст. 133 УПК РФ). Когда речь идет об отказе от обвинения, подсудимый, напротив, приобретает право на реабилитацию (п.2 ч.2 ст. 133 УПК РФ).

В случае смерти обвиняемого (подсудимого) — ситуация схожа с ситуацией по вышеуказанному основанию, поскольку в таком случае требуется не отказ от обвинения, а ходатайство о прекращении уголовного дела. Ведь в случае смерти обвиняемого (подсудимого), по сути, разбирательство лишается субъекта преступления.

Последние два пункта в списке оснований отказа от обвинения связаны с неустранимыми процессуальными нарушениями и соответствующий отказ от обвинения в названных ситуациях необходим, поскольку возбуждение уголовного дела в отсутствие требуемых законом условий не может иметь места.

В связи с этим, необходимо изложить ч.7 ст. 246 УПК в следующей редакции:

«7. Если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5, 6 части первой статьи 24 и пунктом 1 части первой статьи 27 настоящего Кодекса».

Перейдем к рассмотрению оснований, которые по результатам исследования практики использовались наиболее часто.

В случае, когда доказательства по делу указывают на то, что отсутствует событие преступления, или имеются недостаточные основания полагать, что оно имело место быть, требуется отказ от обвинения на основании п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ.

Среди изученных решений судов лишь 6 % были связаны с отказом прокурора от обвинения в связи с отсутствием события преступления.

Так, согласно постановлению о прекращении уголовного преследования Ленинградского областного суда от 17 января 2012 года, вердиктом присяжных была установлена недоказанность факта передачи денег М., а также факта дачи указаний со стороны Н. в адрес К. о передаче денежных средств М. В связи с этим, государственным обвинителем на основании, установленных вердиктом присяжных заседателей, обстоятельств, заявлен отказ от обвинения по ч.4 ст.35, ч.2 ст.291 УК РФ на основании п.1 ч.1 ст.24, п.2 ч.1 ст.27 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления .

Нередко по результатам исследования в суде доказательств становится очевидным, что их в совокупности недостаточно для того, чтобы утверждать о наличии в действиях подсудимого состава преступления. В данном случае это имеет значение в отношении всех признаков состава преступления и должно влечь за собой прекращение уголовного дела на основании п. 2 ч.1 ст. 24 УПК РФ. Необходимо отметить, что данное основание является наиболее встречаемым и употребляемым среди всех оснований, которые указаны в п. 7 ст. 246 УПК РФ. Так, 74 % отказов от обвинений из рассмотренных решений суда о прекращении уголовных дел в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения были заявлены именно на основании отсутствия в деянии состава преступления.

В рамках работы общественным помощником в Пресненской межрайонной Прокуратуре г. Москвы было изучено постановление Пресненского районного суда г. Москвы от 27 января 2014 года по обвинению К. в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. В ходе судебного заседания государственным обвинителем был заявлен отказ от обвинения, ввиду того, что представленные стороной обвинения доказательства не подтверждают предъявленное подсудимой обвинение. У подсудимой К. на момент прихода в помещение нотариальной конторы сотрудников СК РФ и полиции имелось обоснованное предположение о неправомерности их действий по изъятию реестров нотариальных действий, содержащих тайну, охраняемую Конституцией РФ и законом, при этом умысел на применение насилия с целью воспрепятствовать законным действиям представителей власти, в ее действиях отсутствовал.

Еще одним ярким примером применения данного основания отказа от обвинения является постановление Черемушкинского районного суда г. Москвы от 21 января 2013 года. Во время судебного заседания о рассмотрении дела по обвинению В. в злостном уклонении от погашения кредиторской задолженности стало известно, что кассационным определением Судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 18 декабря 2012 года решение Октябрьского районного суда г. Белгорода от 10 сентября 2009 года о взыскании с В. кредиторской задолженности, отменено .

Решение Судебной коллегии носило преюдициальный характер, и, соответственно, опираясь на него, государственный обвинитель верно отказался от обвинения в связи отсутствием в действиях В. состава преступления.

Проведенный анализ отказов от обвинения в связи с отсутствием в деянии состава преступления, позволяет сделать вывод, что имеют место серьезные проблемы, как в органах предварительного следствия и дознания, так и среди сотрудников прокуратур. И если частные случаи, когда преступное деяние декриминализировалось в законодательстве, нельзя вменить в вину сотрудникам органов предварительного следствия, дознания и прокуратур, то остальные случаи выглядят абсолютно недопустимыми.

Ошибки в квалификации преступления, некачественное проведение следственных мероприятий, некачественный анализ доказательственной базы — все это нередко приводит и к тому, что виновные люди, которые совершили противоправное деяние не получают заслуженного наказания. С другой стороны, людям, которые не совершали ничего противоправного — наносится непоправимый ущерб здоровью, репутации и жизни вовсе. Можно оправдать ошибки со стороны сотрудников органов предварительного следствия и дознания, ввиду их обширной загруженности работой, однако, в таком случае вызывают большие вопросы решения помощников прокуроров, которые занимаются проверкой поступивших в Прокуратуру обвинительных заключений, актов и постановлений, по сути своей, являясь фильтром перед отправкой дела в суд. Безусловно, правильно вводить жесткие санкции к должностным лицам, допустившим ошибки, повлекшие за собой впоследствии отказ от обвинения в судебном заседании, опираясь на ст. 41.7 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» о дисциплинарной ответственности .

Наконец, может сложиться ситуация, при которой доказательства будут указывать на то, что событие преступления было, однако, лицо, являющееся подсудимым, непричастно никоим образом к его совершению. В такой ситуации государственный обвинитель должен серьезно оценить обстоятельства дела, он должен выяснить, исчерпаны или нет возможности получения новых доказательств по делу. И только после того, как он придет к выводу, что нет оснований для достоверного вывода о виновности лица, а средства для получения новых доказательств отсутствуют, он должен заявить отказ от обвинения, основываясь на п. 1 ч.1 ст. 27 УПК РФ.

Среди рассмотренных решений суда 20 % отказов от обвинения были заявлены государственным обвинителем именно по основанию непричастности лица к совершению преступления.

Солнцевским районным судом Московской области 25.06.2013 было издано постановление о прекращении уголовного преследования в связи отказом государственного обвинителя от обвинения. В судебном заседании государственный обвинитель от обвинения в отношении В. отказалась, указав, что потерпевший ФИО13, В. не опознал, а других достаточных объективных данных о причастности В. к преступлению не имеется, в связи с чем вина подсудимого В. по данному обвинению не нашла своего подтверждения .

Аналогичное решение было принято Колпинским районным судом г. Санкт-Петербурга, согласно которому в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель отказался от обвинения, предъявленного подсудимому Ф. по ст.228 ч.2 УК РФ (по факту совершения преступления 18.05.2011), на основании п.1 ч.1 ст.27 УПК РФ, то есть за непричастностью Ф. к совершению данного преступления. По мнению государственного обвинителя, исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства не являются достаточными для установления вины Ф. в совершении данного преступления .

Подводя итог, нужно сказать, что институт отказа от обвинения является остропроблемным. На практике прокуроры-обвинители стараются прибегать к данному институту только в крайних ситуациях, несмотря на то, что многое может указывать на незаконность или необоснованность обвинения. Трудно сказать о причинах такого поведения, они могут быть, как психологическими — боязнь признать ошибку, которая может повлечь ответственность и получение соответствующих санкций, так и должностными, связанными с некими негласными приказами «сверху».

Литература:

Отказ прокурора от обвинения и его последствия

Согласно ч. 7 и 8 ст. 246 УПК РФ, если прокурор придет к убеждению, что данные судебного следствия не подтверждают предъявленного подсудимому обвинения, он обязан отказаться от обвинения и изложить суду мотивы отказа. До удаления суда в совещательную комнату прокурор вправе изменить обвинение в сторону смягчения путем:

  • 1) исключения из юридической квалификации деяния признаков преступления, отягчающих наказание;
  • 2) исключения из обвинения ссылки на какую-либо норму УК РФ, если деяние подсудимого предусматривается другой нормой, нарушение которой вменялось ему в обвинительном заключении или обвинительном акте;
  • 3) изменения квалификации деяния в соответствии с нормой УК РФ, предусматривающей более мягкое наказание.

Изменение обвинения в определенной мере тоже является отказом от части обвинения, состоящей в квалифицирующих признаках, отягчающих вину обстоятельствах.

Проиллюстрируем это положение конкретным примером.

В декабре 2004 г. М. был похищен группой лиц с целью получения выкупа и более трех недель содержался в изоляции в качестве заложника. В связи с достигнутом между братьями М. и представителем похитителей С. соглашением о размере выкупа, М. был освобожден, после чего обратился в правоохранительные органы с заявлением о привлечении виновных лиц к уголовной ответственности. Следствие установило причастность С. к похищению и вымогательству, в связи с чем ему предъявили обвинение. 16 марта 2005 г., когда С. после очной ставки с М. подъехал к своему дому, неизвестным лицом на него и водителя его автомашины было совершено покушение с применением огнестрельного оружия, в результате которого С. и водитель получили огнестрельные ранения, причинившие тяжкий вред здоровью. Неоднократно допрошенный по этому делу в качестве потерпевшего С. категорически отрицал предположение о возможной причастности М. к покушению на его жизнь.

В начале августа 2005 г. М. был задержан по подозрению в другом преступлении. В тот же день потерпевший С. меняет свои показания и утверждает, что узнал в стрелявшем в него человеке М., однако боялся сообщить об этом, пока М. оставался на свободе. Аналогичным образом изменили свои показания и другие свидетели происшествия, проживавшие в доме С. в качестве обслуживающего персонала и являющиеся его дальними родственниками. На основании данных показаний следователь объединил два уголовных дела в одно производство и предъявил М. обвинение не только в событиях, имевших место в августе 2005 г., но ив покушении на убийство С. и его водителя.

При рассмотрении уголовного дела судом показания С. и упомянутых выше свидетелей не подтвердились. В суде было установлено бесспорное алиби М. на тот момент, когда произошло покушение на убийство С., и прокурор отказался от обвинения М. в этой части. Важно, однако, отметить, что никаких новых доказательств, подтверждающих непричастность М. к покушению на С., в судебном заседании получено не было. Обвиняемый на одном из самых первых допросов назвал всех лиц, с которыми он находился в момент покушения на убийство С., все они были допрошены и подтвердили алиби М. еще на предварительном следствии. Очевидной являлась и сомнительность показаний потерпевшего, использовавшихся им для оказания давления на М. в целях изменения им показаний в деле о его похищении.

Расследуя второй эпизод, произошедший в августе 2005 г., следователь также проигнорировал показания обвиняемого М. о том, что он произвел несколько неприцельных выстрелов в сторону неизвестных лиц с целью защиты старшего брата А., находясь в состоянии сильного душевного волнения, вызванного полученной по телефону информацией об избиении брата неизвестными лицами, которые, как он полагал, были причастны к его похищению. Следствие предъявило М. обвинение в убийстве М-на, совершенном общеопасным способом, и в покушении на убийство общеопасным способом двух и более лиц – П. и С., которым был причинен вред здоровью средней тяжести. Между тем, собранными по делу доказательствами подтверждалось, что выстрелы, произведенные М., угрозы для других лиц не создавали, желания причинить смерть кому-либо из потерпевших обвиняемый не имел.

Оценив все доказательства, прокурор изменил в суде квалификацию действий М. на ч. 1 ст. 105 (убийство без отягчающих обстоятельств) и п. «а» ч. 2 ст. 112 (причинение вреда здоровью средней тяжести потерпевшим П. и С.).

Высказывается мнение, что отказ прокурора от обвинения следует оформлять в письменной форме. И хотя прокурору, участвующему в судебном разбирательстве, не предоставлено право вынесения постановлений, содержащих властные волеизъявления, нельзя не отметить особый характер этого решения, изменяющий правоотношение между участниками судебного разбирательства. Не случайно в Приказе № 185 указано, что отказ от обвинения должен быть мотивирован и представлен суду в письменной форме. Это позволит государственному обвинителю мотивировать свое заявление, потерпевшему – обжаловать это процессуальное решение по мотивам необоснованности, а вышестоящему прокурору – оценить правильность действий государственного обвинителя. Фактически, именно государственный обвинитель прекращает уголовное преследование, суд же, связанный его волей, прекращает лишь судебное разбирательство. Частичный отказ от обвинения и иные формы его изменения влекут изменение пределов судебного разбирательства (ст. 252 УПК РФ).

Продолжение судебного разбирательства и постановление обвинительного приговора после отказа прокурора от обвинения означало бы инициацию обвинительной деятельности самим судом, что в условиях состязательного судопроизводства недопустимо. Однако, закрепив приведенное выше положение, законодатель не учел, что отказ государственного обвинителя от обвинения может нарушать интересы потерпевшего, не согласного с прекращением уголовного дела или с изменением обвинения.

Безусловно, есть определенная логика в том, каким образом законодатель решает проблему правовых последствий отказа прокурора от обвинения. Отказ прокурора от обвинения по делам о преступлениях, преследуемых в публичном порядке, означает исчезновение движущей силы уголовного судопроизводства. Являясь частным лицом и защищая свой личный интерес, потерпевший не может самостоятельно поддерживать государственное обвинение, которого при отказе прокурора от обвинения уже нет. В то же время нельзя признать справедливым положение, при котором объем процессуальных гарантий прав потерпевшего различается в зависимости от стадии, на которой находится в конкретный момент производство по делу о преступлении. Имея возможность добиваться продолжения производства по делу на стадии предварительного расследования, потерпевший в судебном разбирательстве такой возможности не имеет. Аналогичные проблемы возникают при изменении прокурором в суде обвинения на менее тяжкое. Данная позиция государственного обвинителя свидетельствует о фактическом прекращении уголовного преследования по более тяжкому преступлению и продолжении уголовного преследования по новому, сформулированному в суде обвинению. Это решение непосредственно затрагивает интересы потерпевших, считающих совершенные против них преступления более тяжкими, рассчитывающих на справедливое с их точки зрения наказание и достойную компенсацию причиненного морального вреда. Отмена обвинительного приговора в связи с неправильной квалификацией деяния возможна только в том случае, если изменение квалификации не обусловлено соответствующей позицией государственного обвинителя. Таким образом, справедливое с точки зрения обвиняемого правило об обусловленности пределов судебного разбирательства тем обвинением, которое обосновывается в суде государственным обвинителем, не является справедливым по отношению к потерпевшему.

Возникающая ситуация неразрешима, если только поддержание государственного обвинения не примет на себя вышестоящий прокурор, но делать это необходимо до заявления государственного обвинителя об отказе от обвинения. Поскольку, как правило, обвинение в судах поддерживают помощники прокурора, подчиняющиеся ему в силу Закона о прокуратуре, они обязаны согласовывать с прокурором любое отклонение от государственного обвинения, направленного в суд. Генеральный прокурор РФ требует от государственного обвинителя, позиция которого расходится с обвинительным заключением (обвинительным актом), докладывать об этом прокурору, давшему поручение на поддержание обвинения, а тот в свою очередь должен довести это до сведения должностного лица, утвердившего обвинительное заключение (обвинительный акт). В случае принципиального несогласия с позицией государственного обвинителя, он может быть отстранен от дальнейшего участия в деле и заменен другим. Как видим, государственный обвинитель, мнение которого формируется на основе непосредственного исследования в суде доказательств, не самостоятелен в выборе позиции по делу, ему не дано право распоряжаться государственным обвинением. Государственное обвинение – функция официальной обвинительной власти, поэтому его изменение или отказ от него также должны исходить от официального лица, имеющего право распоряжаться обвинением.

В тоже время государственный обвинитель не может быть принужден к поддержанию обвинения вопреки своему внутреннему убеждению, а требование государственного обвинителя о вынесении обвинительного приговора по неисследованным материалам дела при отсутствии достоверных доказательств виновности подсудимого считается грубым нарушением законности и служебного долга со всеми вытекающими последствиями.

Из-за сложности рассматриваемого вопроса в теории высказывались различные предложения о путях его разрешения – от постановки отказа прокурора от обвинения под контроль суда до введения уголовной ответственности прокурора за незаконное освобождение подсудимого от уголовной ответственности путем отказа от обвинения, что автоматически повлечет возможность пересмотра решения суда о прекращении уголовного дела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения в связи с новыми и вновь открывшимися обстоятельствами. Однако, ни одно из этих предложений не является эффективным и справедливым способом решения проблемы. Контроль со стороны суда за обоснованностью отказа прокурора от обвинения есть не что иное как отказ от состязательности, за внедрение которой в отечественное уголовное судопроизводство ученые так долго боролись. Второй способ применим лишь тогда, когда доказана незаконность отказа прокурора от обвинения, злоупотребление им своими полномочиями. Трудность доказывания этого обстоятельства, а также длительность предлагаемой процедуры лишают потерпевшего права на быстрое и эффективное восстановление в правах. Кроме того, предположение о том, что отказ от обвинения всегда является следствием преступных действий прокурора, само по себе является необоснованным и не верным. Основываясь на практике, можно сделать иной вывод: в большинстве случаев отказ прокурора от обвинения обусловлен отсутствием достаточной для обоснования обвинения совокупности достоверных доказательств. Этой проблемы не решит введение уголовной ответственности за проведение неграмотного расследования – пробелы в собирании доказательств, как правило, невосполнимы. Не следует считать, что прокуроры склонны отказываться от обвинения при наличии хотя бы малейшей возможности его доказать, проблема необоснованного поддержания обвинения, на наш взгляд, по-прежнему, стоит более остро, чем проблема необоснованного отказа от обвинения.

Конституционный Суд РФ, рассматривающий данную проблему, исходил из того, что равно предоставляемая сторонам реальная возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда является одной из необходимых гарантий судебной защиты и справедливого разбирательства дела. Обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений, в том числе путем обеспечения им адекватных возможностей отстаивать свои интересы в суде, следует также из положений ч. 1 ст. 21 Конституции РФ, согласно которым достоинство личности охраняется государством, и ничто не может быть основанием для его умаления. Применительно к личности потерпевшего это конституционное предписание предполагает обязанность государства не только предотвращать и пресекать в установленном законом порядке любые посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, но и обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать, прежде всего, в суде свои права и законные интересы любыми, не запрещенными законом способами.

Принимая с учетом этого решение, Конституционный Суд указал, что предусмотренный ч. 9 ст. 246 УПК РФ пересмотр судебных решений ввиду наличия новых или вновь открывшихся обстоятельств не может рассматриваться в качестве достаточной гарантии прав участников уголовного судопроизводства, поскольку возобновление дела в этих случаях осуществляется по инициативе не самих сторон, а только указанных в уголовно-процессуальном законе должностных лиц, а также поскольку такие обстоятельства, как они обозначены в гл. 49 УПК РФ, влекут пересмотр судебных решений лишь в ограниченном числе ситуаций. В результате судебные ошибки, приводящие к нарушению прав, свобод и законных интересов личности, могут остаться не устраненными, что противоречит самой сути правосудия и его конституционным принципам.

Поскольку ст. 46 Конституции РФ исходит из обязанности государства обеспечить каждому рассмотрение его дела как минимум двумя судебными инстанциями, положения ч. 9 ст. 246 УПК РФ, как не допускающие возможности кассационного обжалования постановления суда о прекращении уголовного дела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения, не могли быть признанными соответствующими Конституции РФ. Однако и Конституционный Суд оказался не в состоянии предложить законодателю эффективный механизм обеспечения права потерпевшего на судебную защиту при отказе прокурора от обвинения.

Представляется, что рассматриваемая проблема затрагивает несколько процессуальных институтов, в связи с чем ее решение требует комплексного подхода.

Обеспечение права потерпевшего на справедливую судебную процедуру, гарантирующую получение им максимальной судебной защиты, на наш взгляд, связано с вопросом о праве потерпевшего на самостоятельную обвинительную деятельность. Проанализируем относящиеся к данному вопросу положения закона.

В соответствии со ст. 22 УПК РФ потерпевший вправе участвовать в уголовном преследовании обвиняемого, а по уголовным делам частного обвинения – выдвигать и поддерживать обвинение. В УПК РФ потерпевший по делам частного обвинения именуется частным обвинителем. В тоже время ст. 42 УПК РФ, предоставляя потерпевшему право поддерживать обвинение, не ограничивает этого права какой-либо определенной категорией дел, из чего следует, что право потерпевшего на участие в уголовном преследовании не может быть поставлено в зависимость от вида уголовного преследования. Различается лишь объем принадлежащих потерпевшему полномочий: по делам частного обвинения он не только поддерживает обвинение, но и выдвигает его, распоряжается им по своему усмотрению, поскольку является единственным обвинителем. По делам публичного и частно-публичного обвинения права потерпевшего сводятся к участию в уголовном преследовании и поддержанию обвинения, а права выдвигать обвинение ему не предоставлено. Однако по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, преследуемых в публичном порядке, он вправе распорядиться обвинением, выдвинутым (предъявленным) следователем или дознавателем (ст. 25 УПК РФ). При этом следователь не может воспрепятствовать потерпевшему в реализации права на примирение с обвиняемым, подозреваемым, если последний извинился перед потерпевшим и загладил причиненный ему вред. В то же время, если примирения не произошло, уголовное преследование, и не только по данной категории дел, может быть прекращено государственным обвинителем на любом этапе судопроизводства без учета мнения потерпевшего.

Вопрос о том, почему законодатель, предоставляя потерпевшему возможность самостоятельно выступать в качестве обвинителя по делам о причинении легкого вреда здоровью и побоях, лишает его такого же права по делам об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, грабежах, разбоях, изнасилованиях, т.е. преступлениях, причиняющих потерпевшему гораздо большие страдания, не имеет иного ответа, кроме того, что потерпевший, как частное лицо, не вправе осуществлять публичного уголовного преследования, возложенного на государственные органы. Таким образом, возложение на государственные органы обязанности проведения уголовного преследования по делам публичного обвинения, вместо того, чтобы выступать гарантией прав потерпевшего, фактически, является единственной уважительной причиной ограничения этих прав.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, высказанной в Постановлении № 18-П, отказ государственного обвинителя от обвинения либо изменение им обвинения в сторону смягчения, а равно принятие судом соответствующего решения могут иметь место лишь по завершении исследования значимых для такого рода решений материалов дела и заслушивания мнений по этому поводу участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты. Безусловно, следование этому правилу придает отказу прокурора от обвинения и основанному на нем решению суда более убедительный и мотивированный характер, позволяет избежать поспешности в решении столь важного вопроса, однако данные рекомендации Конституционного Суда РФ не решают проблему по существу: при отказе прокурора от обвинения решение суда не имеет альтернативы.

Приведем для иллюстрации сказанного еще один пример.

16 мая 2004 г. К. и Е., были задержаны по подозрению в совершении убийства и изнасилования Е-вой. Основанием задержания стала информация о том, что К., Е. и потерпевшая, познакомившись накануне вечером в зале игровых автоматов, вместе ушли оттуда около часа ночи. Утром в районе гаражей на окраине населенного пункта нашли труп Е-вой. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы смерть потерпевшей наступила в результате удушения. На ее теле обнаружены и иные телесные повреждения: ссадины, сломанные ребра, кровоподтеки, не находящиеся в причинной связи со смертью.

Ни один из подозреваемых в совершении преступления своей вины не признал, при этом каждый из них показал, что убийство Е-вой путем сдавливания шеи руками совершил другой.

Свидетелей преступления не было. Биологических следов физического контакта на телах и одежде потерпевшей и подозреваемых, несмотря на проведенные биохимические исследования, обнаружить не удалось.

Первоначально обоим подозреваемым предъявили обвинение в изнасиловании, а также в убийстве, совершенном с целью его сокрытия группой лиц. Ввиду слабости доказательств действия одного из обвиняемых – Е. со ст. 105 (п. «ж» и «к» ч. 2) УК РФ были переквалифицированы на ст. 316 УК РФ (заранее не обещанное укрывательство тяжкого преступления), что позволило изменить и квалификацию действий К. на ч. 1 ст. 105 УК (убийство без отягчающих обстоятельств) и, изменив подсудность, избежать направления уголовного дела в прокуратуру области для утверждения обвинительного заключения. В судебном заседании из-за отсутствия достаточных доказательств прокурор был вынужден отказаться от обвинения обоих подсудимых в изнасиловании. Поскольку единственным. доказательством вины К. в убийстве Е-вой являлись только противоречивые, путаные и ничем не подтвержденные показания второго обвиняемого – Е., перед судом неизбежно должен был возникнуть вопрос о достаточности доказательств совершения преступления именно этим подсудимым, поскольку не исключался оговор. В данном случае обвинительный приговор в отношении одного из подсудимых мог бы быть не только явно несправедливым, но и неправильным по сути. Суд не смог преодолеть сомнений в виновности К. в совершении этого преступления. Было очевидно, что смерть потерпевшей наступила в результате действий одного или обоих подсудимых, однако вина ни одного из них не была установлена с достаточной для обвинительного приговора степенью надежности. В итоге участники процесса достигли компромисса, в результате которого прокурор изменил обвинение К. с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ст. 316 и обоих подсудимых признали виновными лишь в заранее не обещанном укрывательстве преступления, поскольку этих действий ни один из них не отрицал.

По жалобе потерпевшей это дело рассматривал суд кассационной инстанции. В судебном заседании прокурор, представлявший прокуратуру области, поддержал кассационную жалобу потерпевшей и просил отменить состоявшиеся по делу решения (что само по себе представляется не соответствующим закону). Однако Судебная коллегия не могла этого сделать, так как вышестоящий прокурор не принес на данный приговор кассационного представления.

Потерпевшая предприняла попытку отменить приговор в порядке надзора, однако надзорная инстанция, отменившая приговор и кассационное определение, не известила о возбуждении надзорного производства обвиняемых, чем нарушила их право неучастие в рассмотрении дела судом надзорной инстанции, поэтому Судебная коллегия Верховного Суда РФ постановление нижестоящей надзорной инстанции отменила. К моменту повторного рассмотрения данного дела судом надзорной инстанции срок на пересмотр вступившего в законную силу приговора, установленный Конституционным Судом РФ в один год, истек. Кроме того, и фундаментальность нарушения прав потерпевшей по этому делу вызывала сомнения. Потерпевшая покинула зал судебного заседания после выступления государственного обвинителя, фактически отказавшись от участия в дальнейшей судебной процедуре, а надзорная инстанция, отменяя приговор, указала на лишение потерпевшей права участвовать в прениях сторон, что не соответствовало действительности.

Таким образом, отменить рассматриваемое судебное решение оказалось невозможно, но и в случае отмены его нельзя было изменить, поскольку прокурор официально в судебном заседании признался в не способности доказать обвинение. Ошибки допустили в досудебном производстве, поскольку надежные и достаточные доказательства виновности обвиняемых не были получены, следователь не сумел вовремя правильно оценить доказательства, упустил возможность проверить их, подкрепить или опровергнуть доводы обвиняемых.

Признав право потерпевшего на кассационное обжалование постановления о прекращении уголовного дела в связи с отказом прокурора от обвинения, Конституционный Суд РФ, по сути, признает и его право на самостоятельную обвинительную деятельность. Однако позиция Конституционного Суда РФ в этом вопросе представляется половинчатой. Право на кассацию не решает проблемы судебной защиты потерпевшего в полной мере, так как связанный недопустимостью поворота к худшему суд второй инстанции вправе лишь возвратить дело на новое рассмотрение. Поскольку прокурор уже отказался от обвинения, требовать от него изменения позиции нельзя – это означало бы, что суд понуждает к продолжению уголовного преследования. В тоже время сам потерпевший не в состоянии осуществлять квалифицированное обвинение по уголовным делам, оказавшимся сложными даже для государственной обвинительной власти.

В теории предлагаются различные варианты решения этой проблемы. Один из них состоит в возврате к положениям УПК РСФСР, действовавшим в последний период его применения: отказ прокурора от обвинения влечет прекращение судом уголовного дела только при согласии на это потерпевшего. Предоставление потерпевшему права самостоятельно поддерживать обвинение по делам публичного и частно-публичного обвинения в суде в случаях, когда государственный обвинитель отказался от его поддержания (в литературе этот институт именуется неофициальным или субсидиарным, дополнительным обвинением) нуждается в дополнительных мерах, которые позволили бы потерпевшему продолжать уголовное преследование. Одной из них могло бы стать наделение потерпевшего правом ходатайствовать о назначении представителя по аналогии с ч. 2 ст. 50 УПК РФ. В этом случае ч. 2 ст. 45 УПК РФ следовало бы дополнить предложением: «Представитель привлекается к обязательному участию в деле по ходатайству потерпевшего также в случае отказа государственного обвинителя от поддержания обвинения». Все расходы, связанные с участием в таком деле представителя потерпевшего, должны быть отнесены к судебным издержкам и возмещаться по общим правилам, предусмотренным действующим законодательством.

Часть 7 ст. 246 УПК РФ могла бы быть изложена в следующей редакции: «Если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа в письменном виде. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 настоящего Кодекса, при отсутствии возражений со стороны потерпевшего. Если потерпевший возражает против прекращения дела, суд должен разъяснить потерпевшему право ходатайствовать о назначении представителя и продолжить рассмотрение дела в общем порядке. Вступивший в дело представитель потерпевшего вправе ходатайствовать об ознакомлении с протоколом судебного заседания и допросе свидетелей, потерпевших, подсудимых». Этот вариант решения проблемы имеет свои минусы, в частности, в случае неэффективности обвинительной деятельности потерпевшего неизбежно возникнет вопрос о компенсации затрат на осуществление правосудия и морального вреда, причиненного обвиняемому.

В качестве альтернативного способа обеспечения прав и законных интересов потерпевшего можно было бы предложить более широкое использование замены государственного обвинителя. Приказ Генерального прокурора РФ № 185 предоставляет прокурору возможность в случае его несогласия с позицией государственного обвинителя решать вопрос о замене государственного обвинителя, либо поручать поддержание обвинения прокурору, утвердившему обвинительное заключение (обвинительный акт). Замена обвинителя возможна лишь в случае уведомления прокурора о несогласии государственного обвинителя с обвинением. Поэтому прежде, чем отказаться от обвинения или изменить его, выступающий в суде помощник прокурора должен поставить об этом в известность вышестоящего прокурора. Кстати сказать, такая практика в органах прокуратуры существовала всегда. Однако, если участвующий в деле помощник прокурора отказался в суде от обвинения без согласования с вышестоящим прокурором, это не должно рассматриваться как самостоятельное основание для внесения прокурором кассационного представления. Замена прокурора, на наш взгляд, возможна только до того момента, пока государственный обвинитель публично не высказал свою позицию. Иное недопустимо не только как проявление непоследовательности действий органов прокуратуры, умаляющее их авторитет, но и как элемент нестабильности судебной деятельности, ущемление прав стороны защиты. Потерпевший должен быть поставлен в известность о намерении государственного обвинителя отказаться от обвинения, чтобы вовремя заявить ходатайство о его замене перед прокурором или, как вариант, непосредственно в суде в форме отвода. Вероятно, это потребует внесения в УПК РФ некоторых изменений.

Второй из предложенных вариантов тоже не совершенен, так как не исключается ситуация, когда в результате судебного разбирательства невозможность поддержания обвинения становится настолько очевидной, что настаивать на продолжении уголовного преследования – значит поступать вопреки закону.

По нашему мнению, проблема обеспечения прав потерпевших может и должна решаться в иной плоскости. Государство, не обеспечившее защиту прав и интересов потерпевших, обязано полностью компенсировать вред, причиненный потерпевшему как преступлением, так и неэффективностью деятельности своих органов. Во многих странах вопрос компенсации вреда жертвам преступлений решается за счет различных вариантов страхования, а также применения медиационных процедур, способствующих принятию обвиняемым на себя ответственности и обязанности по заглаживанию вреда. Конечно, законные интересы потерпевшего не исчерпываются стремлением к получению компенсации, но отсутствие возможности получить ее обостряют конфликт и увеличивают страдания потерпевшего.

  • Об этом, в частности, см.: Приказ Генерального прокурора РФ от 13 ноября 2000 г. № 141 «Об усилении прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве». Утратил силу в связи с изданием приказа от 27 ноября 2007 г. № 189.
  • См., напр.: Амирбеков К. Отказ прокурора от обвинения // Законность. 2001. № 12. С. 23; Тетерина Т Отказ прокурора от обвинения «переступает» права потерпевшего на доступ к правосудию // Российская юстиция. 2003. № 10. С. 25.
  • См.: Холоденко В. Учет мнения потерпевшего и его представителя при изменении обвинения прокурором в стадии судебного разбирательства // Российская юстиция. 2002. № 3. С. 50.
  • Имеется в виду Постановление № 18-П.
  • Федеральным законом от 30 октября 2009 г. № 244-ФЗ ч. 9 ст. 246 УПК РФ признана утратившей силу. Следовательно, обжалование судебного акта, основанного на отказе прокурора от обвинения, производится по общим правилам.
  • К этому времени, через три месяца после вступления приговора в законную силу Конституционный Суд РФ принял Постановление от 11 мая 2005 г. № 5-П «По делу о проверке конституционности статьи 405 УПК РФ в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива “Содействие”, общества с ограниченной ответственностью “Карелия” и ряда граждан», которым допустил в течение года с момента вступления приговора в законную силу пересмотр приговоров по мотивам, ухудшающим положение осужденного.
  • См. подробнее: Петрова Н. Е. Частное и субсидиарное обвинение. Самара: изд-во Самар, ун-та, 2004.

ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ОТКАЗА ПРОКУРОРА ОТ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНЕНИЯ

В соответствии с ч. 7 ст. 246 Уголовно-процессуального кодекса Российский Федерации (далее — УПК РФ) если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части.

Однако, различные авторы по-разному определяю перечень таких последствий.

В качестве наиболее «ранних» из приводимых в литературе последствий отказа государственного обвинителя от обвинения можно назвать исследование судом материалов дела, заслушивание судом мнений участников судебного заседания и оценка судом мотивированности отказа. Обязательность указанных действий суда была установлена Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 г. № 18-П , аналогичные требования были воспроизведены и в п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 марта 2004 г. № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» .

Нельзя назвать совершенно пустой формальностью и заслушивание мнений сторон относительно отказа прокурора от обвинения. Несмотря на то, что высказывание возражений стороной защиты по поводу отказа государственного обвинителя от обвинения рассматривается как довольно маловероятное явление, мнение подсудимого и его защитника по поводу отказа прокурора от обвинения также должно быть заслушано судом. Так, для стороны защиты данная процедура дает возможность выразить мнение относительно надлежащего основания прекращения уголовного дела (уголовного преследования). Представляется необоснованным мнение некоторых исследователей о том, что прекращение уголовного дела или уголовного преследования судом на основании отказа государственного обвинителя от обвинения в судебном разбирательстве возможно и без заслушивания мнений сторон.

Сложнее обстоит дело с позицией потерпевшего. Очевидно, что лицо, которому преступлением причинен вред, заинтересовано в привлечении преступника к уголовной ответственности. Отказ государственного обвинителя от обвинения с точки зрения потерпевшего препятствует восстановлению справедливости. Вопрос об обеспечении прав и законных интересов потерпевшего при отказе прокурора от обвинения является, пожалуй, самой широко обсуждаемой в юридической литературе проблемой, связанной с отказом от обвинения в целом. Данному вопросу посвящены десятки публикаций, ему уделяется значительное внимание в научных работах, посвященных отказу прокурора от обвинения.

В качестве возможного средства защиты прав потерпевшего в подобной ситуации многие авторы предлагают наделить потерпевшего правом поддерживать обвинение в случае отказа от обвинения прокурора. Соответственно, прекращение уголовного дела (уголовного преследования) в связи с отказом прокурора от обвинения при таком подходе будет возможно лишь при согласии потерпевшего. Предполагается, что тем самым будет надлежащим образом обеспечено право потерпевшего на доступ к правосудию.

Представляется, что идея наделения потерпевшего правом поддерживать обвинение при отказе от него прокурора не самое лучшее решение данной проблемы. Прежде всего, следует отметить, что среднестатистический потерпевший едва ли оценивает виновность лица в совершении преступления по правовым критериям. В действиях подсудимого может объективно отсутствовать состав преступления; нарушения, допущенные в ходе предварительного расследования, могут объективно влечь признание определённых доказательств недопустимыми. Потерпевший же, не соглашаясь с отказом прокурора от обвинения, весьма вероятно, будет руководствоваться скорее своими представлениями о справедливости и (нередко, вполне обоснованной) жаждой возмездия, чем требованиями малознакомого ему процессуального закона.

Несомненно, возможны ситуации, когда государственный обвинитель и вышестоящий прокурор, с которым обвинитель согласовывал свое решение, ошибочно пришли к выводу о доказанной невиновности или недоказанной виновности подсудимого. В то же время, вероятность ошибочной трактовки законодательства со стороны потерпевшего многократно выше. Продолжение судебного разбирательства по требованию потерпевшего в такой ситуации не только создает дополнительную нагрузку на судебную систему, но и причиняет дополнительные лишения подсудимому (например, связанные с избранной в отношении него мерой пресечения). В связи с этим, например, возникает вопрос, как быть с требованием оправданного судом лица о возмещении вреда в порядке реабилитации (ст. 133-136 УПК РФ)? Очевидно, что возлагать на потерпевшего обязанность возместить вред реабилитированному, было бы несправедливо. Выходит, и в этой части государство понесет дополнительные издержки.

Решение данной проблемы исследователи видят в предоставлении потерпевшему квалифицированного представителя за счет средств федерального бюджета . Действительно, такой представитель потенциально способен найти и отразить ошибки, допущенные гособвинителем, и надлежащим образом донести до суда доводы в пользу виновности подсудимого в совершении преступления. Однако, далеко не факт, что назначенный судом за счет бюджета представитель будет обладать достаточными навыками и квалификацией. Так, регулярно подвергается критике качество деятельности защитников, назначаемых в порядке ст. 50 УПК РФ дознавателем, следователем или судом . И что сможет сделать даже высококвалифицированный юрист, если объективные предпосылки для вынесения судом обвинительного приговора отсутствуют?

В гипотетической ситуации, когда государственный обвинитель в прениях сторон, после исследования в ходе судебного следствия всех доказательств по делу отказывается от обвинения, у потерпевшего и его представителя по действующему законодательству практически нет каких-либо возможностей реально продолжить поддержание обвинения. Возобновление судебного следствия, согласно ст. 294 УПК РФ, возможно, если участники прений сторон сообщат о новых обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, или заявят о необходимости предъявить суду для исследования новые доказательства. Однако право представлять доказательства, в том числе дополнять судебное следствие, есть у потерпевшего и на данный момент.

Выходит, что поддержание потерпевшим и его представителем обвинения, весьма вероятно, сведется к выражению ими перед судом несогласия с решением государственного обвинителя и высказыванием мнения о доказанности вины подсудимого ранее исследованными доказательствами. В то же время, судебное разбирательство все равно будет затянуто из-за необходимости предоставления дополнительного времени для оценки потерпевшим мотивов и оснований отказа прокурора от обвинения, ознакомления с материалами дела назначенного представителя потерпевшего и т.д.

Таким образом, мнение потерпевшего по поводу отказа прокурора от обвинения, в соответствии с требованиями, предъявляемыми Постановлениями Конституционного Суда Российской Федерации и Пленума Верховного Суда Российской Федерации, должно быть заслушано судом, однако, представляется, что с этим мнением не следует увязывать возможность прекращения уголовного дела (уголовного преследования). Возможность обжалования соответствующего решения суда, а также право на удовлетворение гражданского иска, при всех недостатках, все же в достаточной степени обеспечивают возможность защиты прав потерпевшего.

Следующим, общепризнанным (в отличие от предыдущих и последующих) правовым последствием отказа прокурора от обвинения является вынесение судом решения о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) полностью или в соответствующей части. Проблемным вопросом здесь является надлежащее оформление данного решения. В соответствии с требованиями ч. 7 ст. 246, ст. 254 и ч. 2 ст. 256 УПК РФ определение или постановление о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) в связи отказом прокурора от государственного обвинения, выносится в совещательной комнате и излагается в виде отдельного процессуального документа, подписываемого судьей или судьями, если уголовное дело рассматривается судом коллегиально.

На необходимость вынесения постановления (определения) о прекращении уголовного дела либо уголовного преследования полностью или в соответствующей его части, а не оправдательного приговора обращает внимание судей Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» . Не все авторы согласны с таким подходом. Так, В.В. Васин считает, что суд, прекращая дело в связи с отказом прокурора от обвинения, не отвечает на основной вопрос уголовного дела . Подсудимый, по его мнению, должен обладать правом быть признанным невиновным именно по приговору суда, которые имеет в общественном сознании иное значение, чем постановление о прекращении уголовного дела.

Представляется, что вынесение в связи отказом прокурора от обвинения оправдательного приговора невозможно. В соответствии с п. 28 ст. 5 УПК РФ приговор — решение о невиновности или виновности подсудимого и назначении ему наказания, либо об освобождении его от наказания, вынесенное судом первой или апелляционной инстанции. При отказе прокурора от обвинения суд не устанавливает и не может установить, виновен или невиновен подсудимый, фактически за суд соответствующее решение принимает прокурор.

В качестве следующего правового последствия отказа прокурора от обвинения можно назвать реабилитацию подсудимого. В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 133 УПК РФ отказ государственного обвинителя от обвинения является самостоятельным основанием для реабилитации.

Основной проблемой реабилитации в контексте настоящей работы является вопрос о возможности и обоснованности реабилитации лица, в случае частичного отказа прокурора от обвинения. Уголовно-процессуальный закон предусматривает реабилитацию лица в случае частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда. В научной литературе выдвигались предложения ввести в УПК понятие «частичная реабилитация», под которой предлагается понимать «признание незаконной или необоснованной части подозрения, предъявленного обвинения, либо осуждения лица, претерпевшего лишения сверх меры содеянного, с последующим восстановлением его прав и свобод, ограниченных в данной части уголовного преследования, либо осуждения, а также возмещение вреда в той мере, в какой он был при этом незаконно или необоснованно причинен)) .

Возможность частичной реабилитации признается также и Конституционным судом Российской Федерации. В Определении Конституционного Суда РФ от 20.06.2006 № 270-О была выражена позиция, в соответствии с которой, ни данная ст. 133, ни ст. 134 и 246 УПК РФ не содержат положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования по реабилитирующему основанию, по той лишь причине, что одновременно это лицо было признано виновным в совершении какого-либо другого преступления. Суд в таких ситуациях должен исходить из обстоятельств конкретного уголовного дела и руководствоваться принципами справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина.

Право на реабилитацию должно признаваться судами и разъясняться подсудимым во всех случаях отказа прокурора от обвинения, как полного, так и частичного. В то же время, возможность возмещения в порядке реабилитации вреда лицу, в отношении которого прокурор частично отказался от обвинения, должна увязываться с обстоятельствами конкретного уголовного дела. Например, едва ли можно говорить о причинении морального и материального ущерба осужденному в ситуации, когда государственный обвинитель отказался от обвинения по одному из 5-10 эпизодов однородных преступлений.

Выше были перечислены и рассмотрены основные и наиболее значимые, по моему мнению, правовые последствия отказа прокурора от государственного обвинения. Данный перечень нельзя назвать исчерпывающим. Отказ от обвинения и обусловленное данным решением прекращение уголовного дела (уголовного преследования) могут повлечь целый ряд иных значимых последствий.

Прекращение уголовного дела или уголовного преследования в связи с отказом прокурора от обвинения может повлечь разрешение целого ряда процессуальных вопросов, связанных с мерой пресечения, применённой к подсудимому, аресту имущества и корреспонденции, временным отстранением от должности, судьбой вещественных доказательств и т.п. Отказ прокурора от обвинения в связи с непричастностью лица к совершению преступления и прекращение уголовного преследования (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) по данному основанию, в соответствии с ч. 3 ст. 306 УПК РФ влечет обязанность суда решить вопрос о направлении руководителю следственного органа или начальнику органа дознания уголовного дела для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Частичный отказ от обвинения на предварительном слушании по делу может также повлечь изменение подсудности уголовного дела и состава суда. Отказ прокурора от обвинения в отношении одного из нескольких подсудимых может повлечь изменение обвинение для остальных, например, через исключение квалифицирующего признака «группой лиц».

Список литературы:

Отказ прокурора от обвинения «преступает» права потерпевшего на доступ к правосудию (Т. Тетерина, «Российская юстиция», N 10, октябрь 2003 г.)

Отказ прокурора от обвинения «преступает» права потерпевшего на
доступ к правосудию

На сегодня один из самых актуальных вопросов уголовного процесса — правовые последствия отказа прокурора от поддержания обвинения. Он обсуждался и на страницах нашего журнала (Багаутдинов Ф., Васин А. Последствия отказа прокурора от обвинения // Российская юстиция. 2000. N 3; Петрова Н. Частный интерес в уголовном процессе защищен не в полной мере // Российская юстиция. 2001. N 6). Указанные статьи были опубликованы еще до принятия нового УПК РФ. Их авторы полагают, что отказ прокурора от обвинения и вынесение в связи с этим оправдательного приговора без учета мнения потерпевшего нарушает права последнего. Серьезных аргументов против данной точки зрения в литературе не приводилось.

С 1 июля 2002 г. вступил в силу УПК РФ, ч.7 ст.246 которого предусматривает, что если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пп.1, 2 ч.1 ст.24 и пп.1, 2 ч.1 ст.27 УПК. Указанные последствия отказа прокурора от обвинения означают, что в этом случае решение по делу принимается одной стороной судебного разбирательства. Таким образом, суд фактически ограничивается в своей компетенции по осуществлению правосудия позицией одного из представителей стороны обвинения. При прекращении уголовного дела или уголовного преследования в данном случае совершенно игнорируется вопрос о том, было ли совершено преступление в действительности, и виновен ли подсудимый в его совершении. Мнение же потерпевшего по данному вопросу не учитывается ни государственным обвинителем, ни судом.

Некоторые ученые не видят в указанной ситуации нарушения или ущемления прав потерпевших. Так, И. Демидов и А. Тушев указывают, что «…бремя доказывания обвинения и опровержения доводов в защиту обвиняемого лежит только на прокуроре (ч.2 ст.14 УПК). Именно поэтому отказ прокурора от обвинения влечет за собой безусловное прекращение судом уголовного дела или уголовного преследования (ч.7 ст.246 УПК)» (Российская юстиция. 2002. N 8).

Но так ли это? В ч.2 ст.14 УПК сказано: «Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения». На стороне обвинения, а не на прокуроре. Потерпевший также относится к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения. В данном же случае законодатель учитывает мнение только одного из участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, полностью игнорируя мнение потерпевшего.

Названные авторы, не усматривая в отказе прокурора от обвинения нарушения прав потерпевших, обосновывают, в частности, свою точку зрения тем, что «…прекращение уголовного дела ввиду отказа прокурора от обвинения совсем не означает, что права и законные интересы потерпевшего остаются незащищенными. Для российского уголовно-процессуального права традиционной является норма о том, что прекращение дела как следствие отказа прокурора от обвинения не препятствует последнему предъявлению и рассмотрению гражданского иска в порядке гражданского судопроизводства (ч.5 ст.430 УПК РСФСР, ч.10 ст.246 УПК РФ)».

Действительно, ч.10 ст.246 УПК РФ предусматривает, что прекращение уголовного дела ввиду отказа гособвинителя от обвинения, равно как и изменение им обвинения, не препятствуют последующему предъявлению и рассмотрению гражданского иска в порядке гражданского судопроизводства. Но государственный обвинитель отказывается от обвинения только в одном случае, а именно: если в ходе судебного разбирательства придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение. Это, как уже было сказано, влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования по основаниям, предусмотренным пп.1, 2 ч.1 ст.24 и пп.1, 2 ч.1 ст.27 УПК.

Пункт 1 ч.1 ст.27 УПК предусматривает прекращение уголовного преследования в отношении обвиняемого по основанию его непричастности к совершению преступления. К кому же в этом случае потерпевший будет предъявлять иск для его разрешения в порядке гражданского судопроизводства? К лицу, которое по мнению гособвинителя, не имеет отношения к совершению преступления? Нет, конечно. Потерпевшему в данной ситуации не к кому предъявлять иск, даже если он считает, что вина подсудимого в ходе судебного следствия подтвердилась. А это как раз и означает, что при отказе прокурора от обвинения права и законные интересы потерпевшего могут оказаться незащищенными.

В соответствии со ст.22 УПК потерпевший вправе участвовать в уголовном преследовании обвиняемого, а по уголовным делам частного обвинения — выдвигать и поддерживать обвинение в порядке, установленном УПК. Под уголовным преследованием понимается процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п.55 ст.5 УПК). Согласно ч.2 ст.47 УПК обвиняемый, по уголовному делу которого назначено судебное разбирательство, именуется подсудимым. Таким образом, потерпевший как участник стороны обвинения вправе осуществлять уголовное преследование подсудимого в целях его изобличения.

Государственный обвинитель и при поддержании обвинения, и при отказе от него оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению. Внутреннее же убеждение потерпевшего как участника стороны обвинения может не совпадать с убеждением прокурора. Однако, не смотря на это, в случае отказа прокурора от обвинения потерпевший лишен права изложить суду основания своего убеждения в том, что вина подсудимого в ходе судебного следствия доказана. Таким образом, потерпевший лишается и права на доступ к правосудию — вопреки ст.52 Конституции РФ, которая гласит, что государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Правосудие — это «справедливое решение дела, спора» (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1999. С. 577).

Прекращая уголовное дело или уголовное преследование при отказе гособвинителя от обвинения, суд тем самым не решает дело, а выполняет волю одного из участников стороны обвинения. Не только государственный обвинитель, но и судья, присяжные заседатели оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Не только потерпевший лишается права на правосудие, но и суд лишается права его вершить.

В соответствии с УПК суд должен учитывать мнение сторон по многим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства, например при решении вопроса о возможности допрошенных свидетелей покинуть зал судебного заседания до окончания судебного следствия. При решении же одного из самых важных для потерпевшего вопросов — о привлечении подсудимого к ответственности и его наказании — суд отказывает потерпевшему в учете его мнения по заявленному государственным обвинителем отказу от обвинения, руководствуясь при этом требованием уголовно-процессуального закона.

Потерпевший имеет конституционное право на доступ к правосудию, которое должно быть ему обеспечено путем внесения соответствующих изменений в УПК РФ, с тем чтобы прекращение уголовного дела или уголовного преследования в случае отказа государственного обвинителя от обвинения осуществлялось лишь при наличии на это согласия потерпевшего. Думается, что такое согласие должно быть получено и от подсудимого. Тогда, действительно, при отсутствии спора уголовное дело или уголовное преследование должно быть прекращено. В противном случае суд должен, осуществляя правосудие, разрешить спор по существу.

Т. Тетерина,

судья в отставке (г. Сыктывкар)

«Российская юстиция», N 10, октябрь 2003 г.

Отказ прокурора от обвинения

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *